– Острый.
Повертел кистью – клинок блеснул в свете закреплённых над бильярдным столом ламп.
В малый зал вернулась официантка, показала нам бутылку.
«Hennessy, – прочёл я на этикетке, – VSOP».
– Вот, – сказала она. – Та самая. Вадик из неё налил.
Люба тряхнула головой и повторила:
– Я сама видела!
Красников принял у неё из рук бутылку, откупорил её и поднёс бутылочное горлышко к лицу. Затем с видом ценителя сделал небольшой глоток, задумчиво нахмурился. Улыбнулся и посмотрел на своего напарника.
– Неплохой коньяк, – сказал он. – Лимончика бы к нему. И хорошо прожаренный шашлычок.
Сергеев убрал клинок в рукоять ножа, спрятал нож в карман спортивных штанов. Сверху вниз посмотрел на Гриневича. Тот снова заговорил (выругался и бросил угрозы… в мой адрес) – и вновь получил удар в живот.
Красников будто бы нехотя поставил бутылку на бильярдный стол и спросил:
– Счёт его где?
Люба извлекла из кармана сложенный пополам бланк.
Красников заглянул в него и присвистнул.
– Нехило посидел этот наркоша, – сказал он.
Посмотрел на директрису и спросил:
– Деньги-то у него есть?
Виктория Владимировна пожала плечами.
– Не знаю, – ответила она. – Мы не проверяли.
Директриса бросила на меня вопросительный взгляд – я покачал головой.
Сергеев присел около пленника и ощупал его карманы. Бумажник он не нашёл. Но обнаружил связку ключей, где я заметил и ключ от машины. Сергеев ухмыльнулся и сунул ключи в свой карман.
Взглянул на директрису и сказал:
– Ладно, Вика, не переживай. Заплатит. Никуда не денется.
Сергеев успокоил взбрыкнувшего Гриневича ударом под дых. Жестом подозвал к себе Красникова. Вдвоём они без труда подняли Гриневича с пола и поволокли к выходу.
Уже на выходе из зала Сергеев обернулся, посмотрел на директрису и сообщил:
– Завтра к вам загляну. До завтра, Вика.
Директриса проводила бандитов взглядом. Вздохнула, мазнула по щеке ладонью.
Она указала рукой на мокрое желтоватое пятно у стены и сказала:
– Максим, позови тётю Галю. Попроси, чтобы она здесь прибралась.
Происшествие с Гриневичем будто бы и не испортило гостям кафе отдых. Они шумели, веселились, позвякивали рюмками и бокалами. Поочерёдно хвастались друг перед другом вокалом (некоторые пели весьма недурно). Я попробовал на кухне несколько приготовленных Таней Высоцкой кулинарных шедевров. Официантка Люба исправно приносила мне прямо в бильярдную эспрессо и капучино. Заглядывала ко мне и Виктория Владимировна. О Гриневиче она не упоминала, словно пока сама не разобралась: должна меня похвалить за решительные действия или отругать за поспешность. По взгляду директрисы я понял, что её уверенность в моей компетентности пошатнулась. Напомнил себе, что игра потребовала от меня отработать лишь первую смену.