— Ну, давай! За маму, за папу, за Систему! — прорычал он, вдавливая поршень.
Секунда. Две. Три.
Тишина в столовой стала мёртвой. Даже Гринпис перестал стонать в углу.
Но вдруг тело Горыныча выгнулось дугой, словно через него пропустили тысячи вольт. Его глаза распахнулись. Зрачки стали огромными, почти во всю радужку. Он судорожно, с хрипом втянул в себя воздух.
— Есть контакт! — выдохнул Олег Петрович, отирая пот со лба окровавленной рукой.
— Слава богу… — прошептала Вера, оседая на стул.
Горыныч закашлялся, выплёвывая вязкую кровавую слюну, и снова отрубился, но теперь его грудь поднималась и опускалась ровно. Розовый цвет медленно возвращался к коже.
Олег Петрович стянул очки и протёр… нет, не стёкла, а глаза.
— Надо же… — тихо бормотал он. — Чистая алхимия, мать её, а не медицина. Хотя… Железа животного, которое устойчиво к токсину, содержит антитела или связывающие белки. Смешивание с кровью пострадавшего в присутствии катализатора и спирта — это имитация процесса иммуноферментного связывания и очистки антисыворотки…
— Ну вы, блин, даёте… — покачал головой Полкан. — Вы ж это… Вы его, считай, с того света вытащили…
— Это наша работа, — отмахнулся доктор. — Верочка, у нас спиртик остался?
— Олег Петрович, — возмутилась девушка. — Мы с вами это уже обсуждали!
— Да чего? Я ж просто руки помыть! Ещё пара таких пациентов, и я сам лягу рядом…
И в этот момент Гринпис клюнул носом и свалился со стула на пол…
— Да вы издеваетесь⁈ — голос доктора взвился на две октавы.
Пока медики колдовали над Гринписом и осматривали остальных покусанных, я повернулся к Прометею. Робот как раз вернулся из тамбура и тащил в руках целлофановый пакет, доверху набитый кристаллами. Мелкими, белёсыми, но зато их было очень много.
— В ходе выполнения задания собраны следующие материалы, — отчеканил робот. — Кристаллы малого объёма: 217 штук. Кристалл среднего объёма: 1 штука. Следует ли собрать биологические образцы для последующего анализа?
— И не только для анализа, — кивнул я. — Если мясо этих мышек пригодно в пищу, то у наших монстров будет пир.
Прометей разжал левую ладонь. В ней лежал кристалл пятнадцатого уровня. Размером с куриное яйцо, пульсирующий неприятным жёлтым светом. Трофей из Вожака. Я принял его и убрал в инвентарь, туда же отправился пакет с остальной добычей.
Рейн метнула в меня быстрый взгляд. Она стояла поодаль, сложив руки на груди и прижавшись спиной к стене. Потом девушка вздохнула, отлепилась и подошла ближе.
— Мы ваши должники, — глухо произнесла она, глядя мне в глаза. В её голосе уже не было надменности, только усталость.
— Знаю, — кивнул я. — И поверь, Марина, проценты по этому кредиту будут… специфическими.
— Например? — тут же вскинулась она.
Я улыбнулся. Почти мягко.
— Всему своё время.
Красноволосая стояла передо мной. Прямая, как струна. Кровавая Королева, лишившаяся трона и свиты. Побитая, но всё ещё гордая.
— Наслаждаешься, да? — тихо спросила она, не отводя взгляда. — Нравится унижать других, садюга?
Я покачал головой.
— Ты путаешь садизм с прагматизмом, Марина. Мне не нужно твоё унижение. Оно не имеет никакой конвертируемой ценности. Мне нужен результат.
Рейн открыла рот, чтобы огрызнуться, выдать какую-нибудь колкость, сохранить лицо, но в этот момент пространство между нами внезапно исчезло. В буквальном смысле. Огромная тень накрыла нас обоих, заслоняя свет, и воздух наполнился запахом пота, оружейного масла, солода и какой-то безумной, щенячьей радости.