– Мы познакомились вчера, Николай Семёнович. Этого достаточно. Ногу, пожалуйста.
Нефёдов закатал штанину. Я увидел чуть искривлённое колено, старые шрамы и характерную припухлость, которая выдавала хроническое воспаление. Лиза ощупала сустав, надавила в двух точках – Нефёдов шумно втянул воздух сквозь зубы, но не издал ни звука.
– Кость срослась с разворотом, – констатировала Лиза. – Кто ставил?
– Костоправ из Волгина. В те времена кроме него никто не брался.
– Коновал, а не костоправ, – Лиза покачала головой. – Ладно, хуже уже не будет. Садитесь.
Она взяла две склянки. Первую – тёмную, с густой жидкостью, пахнущую чем-то горьким и земляным – протянула Нефёдову.
– Пейте.
Нефёдов понюхал и скривился.
– Это точно для внутреннего применения?
– Пейте, – повторила Лиза, и в её голосе звякнула сталь. – Всё сразу, не морщась, не запивая. На пустой желудок. Отвар из трав раскроет капилляры и подготовит ткани к действию источника.
Николай Семёнович бросил на меня страдальческий взгляд. Я лишь развёл руками. В конце концов он сам приключений на моих землях искал. А тут выбор небольшой: либо монстры, либо лечебница.
Нефёдов вздохнул, зажмурился и выпил залпом. Его лицо прошло через четыре стадии за три секунды: отвращение, удивление, ещё раз отвращение и, наконец, мрачная решимость не показать слабость.
– Великолепно, – выдавил он. – Если это и есть ваш рецепт счастья, Елизавета, то я предпочту остаться несчастным.
– Это рецепт здоровья, – невозмутимо ответила Лиза, подливая вторую склянку в каменную чашу у бортика ванны с минеральной водой. – А теперь – раздевайтесь и в воду. Проведёте там не менее часа. Не вылезайте раньше, даже если покажется, что хватит. Мы будем снаружи.
Нефёдов посмотрел на ванну. Я видел, как в нём борется скептицизм с чем-то другим – может быть, надеждой, которую он старательно давил последние двадцать лет.
– Ступайте, Николай Семёнович, – сказал я. – Худшее, что может случиться – вы просто примете ванну. Не самое страшное испытание для человека, который вчера стоял под дулом револьвера.
Нефёдов хмыкнул, но в итоге согласился.
Мы с Лизой вышли в соседнюю комнату. Она прикрыла дверь и только тогда позволила себе улыбку.
– Характер у него не сахар, – тихо сказала она.
– А у тебя? – слегка усмехнулся я.
– У меня характер идеальный, – она вскинула подбородок. – Для целителя. Ты мне лучше скажи, зачем барона сюда привёл? Только не говори, что из человеколюбия.
– Потому что Нефёдов – это голос аристократа, – ответил я. – Если он расскажет нужным людям о том, что испытал, через месяц к нам потянется уже столичная аристократия. А это деньги, связи и защита. Нам это нужно, особенно после вчерашнего.
Она помолчала.
– Только не продавай лечебницу, – тихо сказала она.
– Не собираюсь. Это моя земля, мой лес и моя магия. Нефёдов получит свою долю за посредничество – и ни копейки больше. Я не настолько наивен.
– Вот и хорошо, – Лиза кивнула. – А теперь иди. Мне нужно подготовить второй отвар для обтирания, когда он вылезет.
Я вышел на крыльцо лечебницы. Сел на ступени, подставил лицо солнцу.
Час прошёл в тишине. Я закрыл глаза и позволил себе просто дышать. Мана возвращалась – медленно, по капле, как вода в пересохший колодец. Каналы ныли, но уже не горели. Ещё пара дней – и я вернусь в форму. А пока придётся экономить каждую каплю.
Дверь за спиной скрипнула.
Я обернулся. На пороге стоял Нефёдов. Одетый, причёсанный, с привычным портсигаром в руках. Но что-то в нём было другим. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что именно.