Она отстранилась, вытирая пот со лба, и строго посмотрела на меня.
– Немедленно в лечебницу! – заявила она.
– Не командуй, – усмехнулся я. – У меня пока хватает сил, чтобы принимать решения самостоятельно.
– И всё равно, пожалуйста, – она сложила руки на груди. – Прими ванну в лечебнице. Всё равно пациентов у нас пока что нет. Горячая вода с минералами и природным фоном – это единственное, что сейчас может вернуть тебе чувствительность каналов. И это не просьба, Всеволод, а врачебное предписание.
Спорить я не стал. Раз врачебное предписание – значит, придётся послушаться.
Я прошёлся через лес до лечебницы. Здание было видно из любой точки леса, за который отвечал Мох. А всё благодаря естественному освещению – вечно сияющим растениям и грибам.
Затем погрузился в горячую воду, чувствуя, как она буквально впитывается в поры, вымывая остатки аномальной гнили. Пустота внутри меня наполнилась мягким теплом. Здесь, в тишине, я наконец позволил себе расслабиться.
Шатунов повержен. Печать восстановлена. Граница под замком.
А завтра… завтра мы посмотрим, какую цену заломит Нефёдов за свои услуги. Ведь про поездку была отдельная договорённость.
Тишина лечебницы должна была успокаивать, но чутьё, обострённое недавней схваткой, вдруг подало сигнал.
В углу, где тени от светильников ложились особенно густо, что-то шевельнулось. Легкое шуршание, словно сухая листва пробежала по камню. Послышались шаги босых ног.
– Знаешь, Дубровский, – раздался из темноты знакомый женский голос, – а ты в этом пару выглядишь куда менее грозным, чем обычно.
Я не обернулся. Только чуть крепче сжал край мраморной ванны.
– Ярина, тебя не учили, что входить в комнату без стука – дурной тон? Тем более когда человек принимает ванну, – сказал я.
Из тени выступил стройный силуэт. Ярина Вертянникова, как всегда, выглядела так, будто только что вышла из самой чащи. Хотя так оно на самом деле и есть.
Она подошла ближе, бесцеремонно присела на широкий край ванны. Я тут же почувствовал, что она разглядывает меня с нескрываемым любопытством.
– Тон дурной, зато вид отличный, – она склонила голову набок, и прядь волос коснулась поверхности воды. – Не бойся, я не смотреть пришла. Ну, почти не за этим. Слышала, ты сегодня устроил цирк для Шатунова? Люди в деревнях только об этом и шепчутся. Слухи распространяются быстро.
– Просто восстановил справедливость, – я открыл глаза и перевёл взгляд на неё. – Ты ведь уходила на границу. Нашла, что искала?
Ярина победно усмехнулась. Её пальцы пощупали воду за моей спиной. Она удивлённо хмыкнула. Видимо, почувствовала целительскую силу воды.
– Нашла. На самом краю, там, где старый малинник переходит в бурелом. Там земля буквально дышит силой. Идеальное место для гнезда. И я кое-кого создала, – она полезла в глубокий карман своего походного платья. – Хочешь познакомиться? Он ещё немного неуклюжий, но характер – весь в создательницу.
– Давай, раз уж пришла, – пожал плечами я.
Ярина выставила ладонь. Сначала мне показалось, что на ней просто странный комок корней и старой кожи, но это “нечто” вдруг зашевелилось.
Расправились тонкие, похожие на веточки лапки, щёлкнул маленький клюв, сделанный из загнутого древесного нароста, и на меня уставились два жёлтых глаза. Такие же, как у Ярины. Это был маленький фамильяр – живое воплощение её магии, сплетённое из лесного мусора и воли друидки.
Существо издало звук, похожий на скрип сухого дерева, и бодро перепрыгнуло с её руки мне на плечо, едва не свалившись в воду.
– Осторожнее, дуралей, – засмеялась Ярина, подхватывая создание. – Господин Дубровский устал, его лечить надо, а не когтями царапать.
Она снова перевела взгляд на меня, и в нём промелькнуло что-то серьёзное, спрятанное за маской иронии.
– Назвала его Скрипом. Он будет моими глазами там, куда я сама не дойду. Теперь ни один уродец вроде того же Шатунова не пересечёт твои границы незамеченным, – заявила она. – Доволен, хозяин земель?
– Доволен, Ярина. Более чем, – я едва заметно улыбнулся, глядя на копошащегося Скрипа. – Место ты выбрала верное. Теперь в лесу станет чуть спокойнее. Спасибо тебе. А пока… Свободна. И в следующий раз всё-таки стучи.
Она лишь насмешливо фыркнула, подхватила своего деревянного питомца и растворилась в тенях лечебницы так же бесшумно, как и вошла.
Утро встретило меня бодростью, которую мог подарить только лечебный источник и пара часов глубокого сна.