– Ну почему же чушь? Мне нравится эта передача, – возразила она, пытаясь успокоить Брайана. – Бедный мужик. У него жена больная, передвигается в инвалидной коляске. Он уже дошел до ста двадцати пяти тысяч фунтов, но только что ответил на вопрос неправильно.
– Это шоу – сплошной обман, – фыркнул он.
– Неправда!
– Вся жизнь – сплошной обман. Неужели ты об этом еще не догадалась?
– Да чем тебе не угодила эта передача?
Теперь настала его очередь показать на экран.
– Ни я, ни остальные зрители знать не знают, что это за тип и как он попал на телевидение. Полчаса тому назад, когда он только сел в кресло, у него совсем ничего не было. Теперь он уйдет с тридцатью двумя тысячами фунтов и все равно будет недоволен, хотя должен бы ликовать. И по-твоему, это нормально?
– Ну, это как посмотреть. Я имею в виду… все зависит от точки зрения…
– Выключи уже эту хрень!
По-прежнему ошарашенная его агрессивным тоном, Софи из упрямства ответила:
– Не хочу. Мне передача нравится.
– Может, мне уйти, чтобы не мешать тебе досмотреть эту лабуду?
Девушка уже сожалела о сказанном. Несмотря на свое прежнее решение порвать с Брайаном, встретив сейчас его во плоти, она поняла, что все не так просто. Разумеется, он ей в миллион раз дороже, чем какое-то телешоу. И надо сделать скидку на то, через что бедняге сегодня пришлось пройти. Господи, как же ему, наверное, сейчас тяжело!
Софи выключила телевизор.
– Извини, – сказала она. Никогда еще ей не доводилось видеть у него такого взгляда: глаза словно закрыты ставнями. – Ну пожалуйста, не сердись, милый. Я просто удивлена, что ты здесь.
– Значит, ты не рада меня видеть?
Она приподнялась на цыпочки, обвила руками шею Брайана и поцеловала его в губы. От него разило потом, да и изо рта тоже воняло, однако Софи это нисколько не волновало. Это были мужские запахи, его запахи. Она вдыхала их так, словно это были самые опьяняющие ароматы на планете.
– Неправда, я очень даже рада. Просто… – Она посмотрела в карие глаза, которые обожала. – Просто я удивлена, ну после того, что ты сказал мне раньше, когда мы разговаривали по телефону. Пожалуйста, объясни, что все-таки произошло. Расскажи мне все.
– Открой подарок! – велел он, повысив голос.
Софи отдернула часть ткани, но, как в китайской шкатулке, под ней оказался еще один слой, а потом еще. Пытаясь отвлечь и успокоить Брайана, который вдруг невесть почему разозлился, она промолвила:
– Хорошо, я попытаюсь угадать, что же это такое. Мне кажется…
Внезапно его лицо оказалось в нескольких дюймах от ее лица, так близко, что их носы почти соприкасались.
– Открывай! – заорал Брайан. – Да открывай уже, чертова сука!
38
Ведя машину в опускающейся на город фиолетовой тьме, Скунс снова заметил в зеркале яркие фары. Они появились из ниоткуда сразу после того, как он покинул автостоянку на Ридженси-сквер. А теперь обгоняли машины одну за другой и наконец пристроились за «БМВ», сидевшим прямо у него на хвосте.
Вообще-то, нет никаких причин волноваться, рассудил Скунс. Однако, достигнув двух плотных шеренг автомобилей, стоявших на кольцевой развязке перед Брайтонской гаванью, он ненадолго разглядел в неоновом уличном свете в зеркале заднего вида лицо человека на пассажирском сиденье и запаниковал.
Скунс не был уверен на сто процентов, но больно уж этот мужик смахивал на Пола Пакера, того самого копа в штатском, которому он откусил палец во время задержания из-за угнанной машины, за что его в свое время и отправили в колонию для несовершеннолетних.
Линдси Лохан пела «Исповедь разбитого сердца». Радио в автомобиле было включено на полную громкость, но Скунс едва мог расслышать слова. Он смотрел на поток автомобилей, въезжающих на кольцевую развязку и съезжающих с нее, пытаясь решить, какой съезд выбрать. Машина сзади загудела. Скунс в ответ показал водителю средний палец. Итак, имелось на выбор четыре съезда. Один вел в сторону центра города, где на дорогах вечно пробки. Слишком рискованно, он запросто мог там застрять. Второй на Мэрин-Пэрейд: это широкая улица с множеством боковых ответвлений и бесплатным скоростным шоссе за ней. Через третий он мог выехать на набережную, однако здесь существовал подвох: перекрыть ее с любого конца ничего не стоит. По четвертому съезду можно вернуться обратно, туда, откуда он только что приехал. Но там ведутся дорожные работы и вообще слишком интенсивное движение.
Приняв решение, Скунс надавил на педаль до упора. «Ауди» рванул вперед, подрезав белый фургон. Предельно сосредоточившись, Скунс продолжал лихорадочно гнать машину вдоль Мэрин-Пэрейд, мимо магазинов, а затем мимо приметного многоквартирного дома с пентхаусами. Он посмотрел в зеркало. Никаких следов «вектры». Вот и хорошо. Должно быть, застряла на перекрестке.
На светофоре впереди загорелся красный свет. Скунс затормозил, а затем выругался, снова увидев в зеркале «вектру», которая, догоняя его, мчалась как сумасшедшая. Она шла следом, буквально в каком-то дюйме от его заднего бампера. Сияющая чистотой. С радиоантенной на крыше. Двое мужчин на передних сиденьях. И теперь, когда он рассмотрел одного из них в свете собственных подфарников, никаких сомнений больше не оставалось.