Тут меня осенило. По логике вещей, я был вовсе не в своём теле. Что если…
— Это я его так покромсал? — я указал на её брата.
Секунда. Вторая. Третья.
Девушка отрицательно мотнула головой, не прекращая на меня смотреть.
— Тогда прекращай мяться. Я тебе не враг, — сказал я и сделал последний шаг, вплотную. Девушка прижала брата ещё сильнее, защищая его, как мать защищала бы младенца на руках. — Не боись, говорю. Лучше скажи, где ещё у него могут быть раны и есть ли они у тебя.
— Нет, — быстро сказала она. Так понял, на оба вопроса.
— Смотри, сейчас я порву его штанину и осмотрю рану. А потом мы остановим кровь и сделаем перевязку, — я сел на корточки. — Всё это я проговариваю, чтобы ты не трепетала за своего братца, когда я буду это делать. Могу я рассчитывать на тебя?
Снова тишина.
— Только ногу, — произнесла она. Даже сквозь её плотную одежду было видно, что она она напряжена всем телом.
Я кивнул и стянул свои варежки. Потянулся к штанине раненого. Вцепился пальцами в плотную ткань и потянул в стороны, но она отказалась поддаваться, зараза такая.
Тогда схватился поосновательнее, подсел ближе, и потянул в обе стороны, чувствуя как ткань впивается в мою кожу.
Да что у меня с руками-то⁈ Почему они такие слабые⁈
— У тебя ещё ножей нет? — я поднял на неё взгляд. Кажется, она чуть успокоилась. Пусть и продолжала бдительно сверлить меня взглядом. — Надо разрезать ткань.
Пауза. Её взгляд на мгновение дрогнул, но она ответила:
— Был бы — я бы сразу метнула.
— А у твоего брата?
— Нет, — холодно процедила девушка.
Вот кто ходит в лес без ножа?
Я вздохнул. Походу, придётся рвать штанину зубами. Хотя замёрзшая ткань очень плотная. Был риск ничего не добиться, кроме сломанного зуба.
Искать уже брошенный нож — это бессмысленно. Он уже утонул в снегу и был припорошен свежевыпавшим.
Может, нож или шило были у того трупа, который держал мою руку, когда я очнулся?
— Сейчас вернусь, — бросил я и встал, под взглядом девицы. — Только не атакуй меня в спину. Иначе твой брат точно умрёт.
Не отворачиваясь от настороженной девицы, я вышел из-под ели. Только снаружи развернулся, чтобы пойти к телу, как услышал её голос:
— Стой! Вернись!
Я заглянул обратно и увидел аккуратный разрез на штанине паренька, идущий до самого колена.
Девушка сидела и продолжала невозмутимо следить за мной, держа руки на лице брата. Будто разрез появился сам собой.
Значит, нож у неё всё-таки был. В рукаве припрятала?
Я вернулся к ране, но краем глаза присматривал за хитрой девкой, на всякий случай.
Под штаниной был ещё один слой ткани. Что-то вроде старинных русских онучей — полосок ткани, которыми обертывали ноги до колен. Всё в крови. Я размотал верхнюю часть. В нос ударил металлический запах свежей раны.
Она была там, где я и предполагал — под коленом, с задней стороны.