Удар. По лицу. Губы в кровь.
Варадар промычал что-то неразборчивое. Слова у него не складывались, будто что-то вязкое внутри головы мешало сочетать звуки в нужном порядке. И мысли. Они путались.
Вместо них — страх. А ещё желание, чтобы прекратили бить. Чтобы угрюмый старый человек, пахнущий травами и дымом, поскорее вернулся и вытащил из этого кошмара.
Лучше его постоянные кровопускания, чем беспощадные побои от кривозубого свинопаса. Тот бил. Каждый раз, когда Варадара оставляли у него.
Потому что обожал избивать тех, кто не мог ударить в ответ. Тупой, беспросветный садизм.
Варадар подходил на роль его жертвы хорошо, как никто другой. За него никто не заступался. Потому что среди деревенских он не считался человеком.
Белые волосы — клеймо.
Жёлтые глаза — клеймо.
А сам он — «демоническое отродье» во плоти, которое нельзя оставлять без присмотра. Потому что не доверяли. Мало ли, вдруг начнёт в молоко плевать? Поэтому оставляли под присмотром жестокого свинопаса. Больше никто даже связываться с Варадаром не хотел.
Внутри меня вспыхнули разные эмоции.
Возмущение, гнев, презрение и желание понять причину, по которой молодого паренька все так ненавидели. Простое разделение на своих и чужих? Нет, точно не это…
И самое паршивое, что Варадар не сопротивлялся. Он зажимался в угол. Скулил от боли. Но не смел даже попытаться заступиться за самого себя. Словно раб. Сломанный и ничтожный.
Единственное, что оправдывало его — это слабоумие. Он действительно воспринимал мир как человек, который был ближе к ребёнку, чем взрослому. К затравленному, вечно испуганному ребёнку.
Когда воспоминание растаяло, я ощутил свои веки. Тяжёлые. Их не хотелось поднимать, наоборот — хотелось уснуть вновь. Но я пересилил эту слабость и открыл глаза.
Костёр горел. Ярко и тепло. Я сидел напротив, опираясь спиной о дерево. Под задом — что-то мягкое. Я прощупал пальцами — подложка из хвои. Комфортно.
Коснулся верхней губы. Чисто, ни крови, ни намёка. Нос тоже. Вытерли, вероятно, снегом.
Весна позаботилась?
Слева, пристроившись к моему боку, сидела и она сама. Голова опущена мне на плечо. Она проиграла битву со сном и сейчас мирно посапывала.
Безответственно. Всегда кто-то должен следить за тьмой леса.
Ещё и костёр слабел. Веток, чтобы подпитать его, оставалось немного. Всё, что имелось под елью, было давно собрано.
Мой взгляд обратился к подсохшим, но ещё остававшимся на дереве ветвям. Если обломаю их — ели ничего не будет. А сгорят они хорошо. Сухие ведь.
Сначала только растолкаю Весну. Поспит позже, когда мы…
— Два года ты был ходячим куском мяса, чью кровь старик сцеживал на свои зелья и снадобья, — прозвучал тихий голос справа от меня. — Околачивался по деревне. Слова связать не мог. Я бы просто убил тебя, чтобы не мучался и у скотины не подъедал. А сейчас, выходит, я тебе своей жизнью обязан?
Глава 5
Дарен очнулся. И начал сразу с откровений.
— Выходит что так, — спокойно ответил я, сделав вид, что пропустил мимо ушей его слова про «убил бы». Потому что он говорил без агрессии, просто прямолинейно.
Его веки были приспущены. Они едва прикрывали синие, ещё более яркие, чем у его сестры, глаза.
Он усмехнулся и слегка затрясся в глухом смехе.
— Беловолосый чужак, который два года слонялся по нашей деревне, ловя плевки в спину, оказался спасителем жизней и целителем. Смех, да и только, — его глаза сверкнули. — Я всегда знал, что в тебе какой-то секрет спрятан. Знал, что нечего отпрыскам демона делать в нашем замёрзшем, ледяном краю. Ты здесь не просто так… я знал! Я знал! — он триумфально оскалился на последних словах.
Весна встрепенулась. Затрепетали её веки. Она мутным, расплывчатым взглядом посмотрела вперёд, но тут же провалилась обратно в сон.