Отец-небо принял клятву… Образ небесного отца — это типичный архетип для огромного количества религий. В том числе языческих верований греков, тюрков, славян… Да и в шаманизме тоже.
Я поднял взор наверх. На заснеженные ветви ели, что загораживали мне взор на тёмное небо.
Кто принял мою клятву?
Бог, что царствовал в небесах этого мира?
Или дух, обладающий силой, сопоставимой с ним?
А, может… что-то другое?
Старый шаман говорил мне, что в мире духов каждое слово имеет силу. Особенно — клятва. Выходит, я подписался на договор, который засвидетельствовали сами небеса.
Впрочем, без разницы.
Я исполню его не потому что за нарушение меня ждёт какая-то кара, а потому что дал своё слово.
— Варадар… — я услышал позади тихий голос Весны.
Обернулся на неё. Она сидела в снегу, опираясь спиной на древесный ствол и смотрела на меня округлившимися, не то от удивления, не то от испуга глазами. Я уже начал привыкать к этому её выражению.
— Ты ведь говорил с ним… с духом волка? — она будто выдавила из себя этот вопрос.
— С духом стаи, если точнее, — поправил я.
— А ты… — она облизнула обветренные губы. — Ты точно Варадар?
Нет. Я точно НЕ Варадар.
Но признаваться в этом было сродни признанию в том, что я ходячий мертвец. Я понятия не имел, как она отреагирует, если узнает, что я, скорее всего, из другого мира вообще.
— Если я веду себя не так, как раньше, то, думаю, моя прежняя личность умерла вместе с воспоминаниями, — неопределённо ответил я.
— А ты… — она затихла, даже не дыша, а потом едва слышно проглотила ком в горле, — … не злой дух?
И тут я слегка засмеялся.
Потому что эта девица могла оказаться чертовски права. Почти.
— Если и дух, то точно не злой, — я хмыкнул.
И, кажется, Весна чуть-чуть прониклась моим настроением. Уголок её губ тоже приподнялся. Но натянуто.
— Никто не может говорить с духами, кроме шамана. Но ты не можешь им быть.
— Потому что не прошёл через посвящение?
Она кивнула.
— Во время посвящения духи выбирают будущего шамана и связывают его со своим миром. Только через эту связь шаман и может общаться с духами. А зелье… — она взглянула на деревянную бутылку, лежащую в снегу, — … усиливает связь. Если бы её не было, то твой разум бы разрушился.
Я взял бутылку с земли. Лёгкая. Но не пустая. Примерно половина зелья ещё осталась.
Взглянул на снег, из которого её поднял. Он был залит зельем, которое расплескалось когда я выронил бутылку при потере чувствительности. Серо-зелёное. Как грязь или влажная глина.
— Значит, эта связь у меня есть. Либо ты знаешь о духах не так много, как думаешь, — сказал я и поднял из снега деревянную пробку, которой заткнул бутылку.
— Либо ты — дух, — её слова прозвучали спокойно, но настойчиво.