Весна вернулась?
Я встал и медленно подошёл к двери, прислушиваясь к тому, что было за ней.
— Открывай, свои, — снаружи раздался чуть вибрирующий мужской голос, с лёгкой хрипотцой.
Нет.
Точно не свои.
Я не знал этого голоса.
— Чувствую, что ты стоишь за дверью, — проговорил он из-за двери. — Твоя правая нога чуть впереди — она опорная. Левую вытянул в носок. Корпус наклонён вперёд, голова почти касается двери, чтобы лучше слышать меня. Правильно. Но излишне. Я всё слышал и пришёл сюда, потому что никто, кроме шамана, помочь мне не сможет… поверь, тебе стоит это сделать. Ради себя и всей деревни… Может, откроешь уже?
Глава 16
— Назовись, — ответил я без любезности. — Тогда и поговорим о том, чтобы я дверь открыл. И обо всём остальном.
— Дубров я. Но знаю, что это имя ни о чём тебе не говорит. Знаю и то, что ты устроил в деревне переполох, который староста никогда не спустит тебе с рук. И о великане знаю. Сегодня видел его следы в паре километров отсюда. Твои следы тоже видел. Вот только странность… шли они от горы, в одну сторону, будто ты переждал бурю у неё… но лагерь не разбивал.
Послышалось удовлетворённое хмыканье Дуброва.
— Отворяй. Друг я, а ты мне нужен. Да и я тебе пригожусь, в этом можешь не сомневаться. В деревню тебе ход закрыт. По крайней мере — пока. А раз в лесу живёшь, значит с первым охотником полезно знаться.
Первый охотник…
Весна говорила, что их с Дареном отец был первым охотником. А это, выходит, его преемник?
— Ты практик? — спросил я.
— Практик. Путь свой называть не буду… пока что. Да и не скажет он тебе ничего, про твоё беспамятство мне тоже известно.
Охотник…
ОХОТНИК!
Кажется, я понял, чем он может мне помочь — добыть мяса!
Но сможет ли? Волки-то — природные хищники, которые охотятся всю жизнь — и те не справляются.
Если не попробую — не узнаю.
Я медленно приоткрыл дверь, смотря на стоящего у дверей человека. Он был чуть выше меня. Что уже делало его невысоким, относительно других мужчин деревни.
Поджарый, с резкими и массивными чертами лица, особенно — подбородком и широкой челюстью. На левой половине лица у него красовались два широких старых шрама, оставленных, видимо, когтями зверя.
Глаза внимательные, но беззлобные, цвета сероватой зелени, как чешуя степной змеи. Они весело сверкнули, когда мы встретились взглядами.
— Ну привет, Варадар, — усмехнулся он. — Белозар не говорил, что ты вернёшься к уму-разуму.
— А он и не планировал, — ответил я. — Духи мне помогли, не он.
— Духи так духи, — он пожал плечами. — Пройти можно?
Хм… Опасности я от него не чувствовал. Он был расслаблен, спокоен и внимателен, как и любой бывалый охотник.
Я качнул головой, давая знак, чтобы он заходил и открыл дверь.
— Правда, что Белозар мёртв? — спросил он, как только зашёл внутрь и уселся на один из табуретов, которые я переставил из угла избы ближе к столу.