Но молчал.
Его зрачки были широкими, как две чёрных бездны в середине глаз. Голова мелко подрагивала, а лицо залило краской гнева.
Он мог ударить. Второй рукой. Или хотя бы попытаться вырваться и довести атаку до конца. Но стоял. Сдерживался, потому что понимал, что Бранимир полностью прав.
А я… смотрел на его дрожащую голову, стараясь не обращать внимание на собственную дрожь. Сердце бешено билось в груди, отбивая в ушах барабанный ритм, который ударами заглушал реальность.
Дыхание спёрло, а пересохшее горло срочно требовало глотнуть воды или хотя бы слюну. Просто для того, чтобы смягчить эту сухость.
Моё тело боялось. Потому что чувствовало, что реальная смерть прошла совсем рядом, по самому краю. Ещё ближе, чем при встрече с волками или с Бранимиром в доме лесоруба.
Разве что великан был так же близок, чтобы убить меня. Но тогда мне не было нужды стоять и смотреть в глаза своей опасности.
А сейчас… чтобы победить, я ДОЛЖЕН был стоять и, не мигая, смотреть в глаза этому существу в теле человека, которое было многократно сильнее меня.
Пока что, сильнее.
Вот только победителем вышел я.
— Ты сам предложил людям выбрать, хотят ли они, чтобы я оставался здесь, — произнёс я, не позволяя голосу дрожать. — А потом сам же принял за них решение, когда твоя подстава полностью провалилась. Это был твой выбор. Тебе с ним жить и тебе же смотреть в глаза людей, которые больше никогда не пойдут за тобой из уважения, если ты не заслужишь его вновь.
Я медленно повернулся к мужчинам. Они стояли. Будто не дыша. Во все глаза смотрели за тем, как староста вышел из себя и чуть не отправил меня к духам.
Они боялись. Я видел это в глазах каждого.
— Я избавлю вас от выбора, — произнёс я, одновременно с этим переводя дыхание. — И уйду сам. Деревня в опасности, в этом староста не солгал. Я не хочу раскола внутри неё, даже если ваш лидер готов на ложь и клевету, ради сохранения своей власти. Хоть я ей и не угрожал.
Я обвёл их глазами. Пока не пересёкся глазами с Весной, стоящей чуть в стороне. Она смотрела на меня… со смесью удивления и чего-то ещё. Может, восхищения? Я не знал. И гадать тоже не стал. Но продолжил говорить:
— Не потому что мы с вами в тёплых отношениях. Это не так. А потому что такое решение будет правильным. А староста… он сильный практик. Сейчас он должен оставаться на страже деревни. А я буду общаться с духами и изучать шаманское дело с их помощью. На этом — бывайте.
Я взмахнул рукой и потопал к выходу из деревни.
Безумно?
Может, стоило быть спокойнее? Уладить конфликт так, чтобы не втаптывать авторитет старосты в грязь? Он будет мстить. Даже издалека. Просто потому, что я опозорил его перед всей деревней и уничтожил любую надежду на то, что его будут уважать.
Нет.
Нельзя.
Ни спускать такую ложь и подлость.
Ни, тем более, подыгрывать лжецу и подлецу.
Хотя ум кричал, что прямо сейчас я покидал единственное место в долине, которое можно назвать безопасным. Не считая Святилища, конечно. Но оно — не убежище и не крепость, а вход в мир духов.
Куда теперь?
В избушку шамана, затерянную в лесу. Думаю, Весна нагонит меня, чтобы…
— Варадар! — послышался за моей спиной её голос, всё ещё хриповатый. — Варадар, стой… — она подбежала ко мне и аккуратно взяла за рукав. — Куда ты пойдёшь⁈
— Туда, куда мы с тобой и собирались.
— К дедушке?
— К нему.