— Какое?
— Какое? В общих чертах… через несколько дней я получу диплом инженера-механика. — Помолчав немного, он сказал с расстановкой, словно стыдясь своих слов: — Знаете, я ушел с первого курса университета… когда умер мой отец. Начал работать, университет кончал заочно. А недавно защитил дипломный проект.
Я вдруг страшно позавидовала этому парню. Вспомнила, что сама бросила учиться не потому, что у меня умер отец, а потому, что мне захотелось выйти замуж, жить в загородной вилле.
И сказала ему об этом. Он покачал головой.
— Да, у вас немного изменилось выражение лица, глаз. Я всегда считал вас девушкой, которая может добиться всего, чего хочет, и никогда не удовлетворяется достигнутым.
Я молчала, сжав губы, сожалея, что мы затронули эту тему. Немного погодя он добавил:
— Вы словно бы заскучали.
— Не наводите на меня тоску, милый Пишта, тогда я не буду скучать. Может, выпьем чего-нибудь перед обедом?
— Вы же собираетесь вести машину. И я потом поеду на мотоцикле.
— Я всегда вожу машину и всегда пью.
— Ну, хорошо.
— Выпьем коньяку?
— Выпьем.
Тут появился официант и сказал, что может подать нам жаркое и пиво. Мы попросили коньяк, и он вскоре принес его.
— Эва, разрешите рассказать вам, о том, как я был в вас влюблен.
— Гм, сколько лет вам было тогда?
— Пятнадцать.
— Над своими увлечениями пятнадцатилетнего возраста я могу только потешаться.
— Наверно, потому, что вы были влюблены в вашего дядюшку, а он с тех пор успел состариться, отрастить брюшко…
— Действительно, что-то в этом духе. Я была влюблена в моего учителя…
Официант принес пиво, и я выпила его залпом. Мне стало очень жарко, страшная духота разлилась в воздухе; посмотрев на небо, я увидела, что оно затягивается тучами.
— Вот-вот разразится гроза, — сказал Пишта.
— Неплохо было бы промокнуть до нитки. Ужасная духотища.
— Вы любите грозу?
— Люблю.
— И не боитесь ее?
— Нет. Мне кажется, я ничего не боюсь. Однажды я попала в опасную переделку… Далеко заплыла на Балатоне, а тут вдруг с суши подул сильный ветер. Думала, что уже не доберусь до берега. Но почувствовала только любопытство — какова она, смерть? — и ярость, потому что хотела бы еще пожить. Вот теперь я пытаюсь пустить вам пыль в глаза.
— О, вам это вполне удается. Еще с давних пор.
— Оставим старое. Нехорошо, когда человек живет воспоминаниями. У вас для этого еще будет время.
Только мы покончили с жарким, как загремел гром и полил дождь. Мы укрылись в ресторанчике, где сидели еще пять-шесть посетителей. Пишту все, видно, знали, потому что пожимали ему руку, вступали с ним в разговор. Мы расположились возле входа и стали наблюдать, как хлещет дождь.