— Счастливчик, — сказала я.
— Да нет. Просто я собираюсь поехать на Дунай поработать веслами и еще утром об этом договорился.
— Неужели вы не хотите сделать доброе дело?
— Почему же нет… хочу, но раньше давайте посмотрим. А доброе дело тут ни при чем: вы заплатите за все до копеечки. Как вам вздумалось пригнать сюда вашу машину?
— Она здесь сломалась.
— Ну ладно. Подождите, я только натяну штаны.
Вскоре он появился в шортах; рубашку и прочее он так и не надел. Подойдя к машине, он поманил меня.
— Дайте ключ и садитесь в машину. Сейчас проверим.
Мы выехали на улицу. Мотор вдруг взревел, парень прибавил скорость, потом затормозил, да так резко, что я чуть не ударилась носом о ветровое стекло; тогда он, повернувшись ко мне, кивнул головой.
— Ну, ладно… Не в порядке какой-то клапан цилиндра.
Он вылез и осмотрел машину.
— Наследство американского дядюшки? Ведь маленькими «мерседесами» как будто не торгует частный сектор.
— Мы купили его в прошлом году в Риме, когда у моего мужа была там выставка.
— Понятно. — Он открыл капот и, заглянув вовнутрь, закричал: — Лаци!..
Из мастерской вышел веселый чумазый парнишка, лет пятнадцати — шестнадцати.
— Пойди-ка сюда. Барахлит всасывающий клапан, второй или четвертый. Вынь его, пошлифуй. Через полчасика я вернусь, и мы поставим его. Понял, что тебе надо сделать?
— Да.
— Точно?
— Точно.
— Ну и прекрасно. Сначала лучше проверь второй клапан. Вон тот, дурачок. Это же «мерси», отсюда надо считать… И тот четвертый… Идет? — И он крикнул толстому Моржу, продолжавшему стоять совершенно невозмутимо: — Дядя Габи, я пойду перекушу. Через полчаса приду и сделаю этот клапан.
Я с восхищением наблюдала за ним. Преклоняюсь перед ловкостью и умением. Парень завел мотор, одновременно захлопнув дверцу, потом, развернувшись, затормозил и, открыв капот, стал уверенно копаться в моторе, словно заранее зная что с ним. И теперь он ловко сдернул рубашку с ветки шелковицы, быстро надел ее, собираясь пойти поесть, чтобы потом с легкостью устранить все неполадки.
— Когда вы вернетесь?
Он усмехнулся, застегивая рубашку.
— Вы торопитесь?
— Sacrebleu…[1] конечно, тороплюсь, — ответила я ему в тон.
— Dans une demi-heure, demoiselle[2], — подмигнув мне, сказал он.
— Да откуда вы знаете французский?
— Оттуда же, откуда вы. Люди всегда начинают с грамматики, потом, до самой смерти, изучают лексику. Не кажется ли вам, что ваш вопрос оскорбителен? Я же не спрашиваю, откуда вы знаете французский.
Я покраснела, получив шах и мат. И сказала:
— Вы правы. Простите.
[1] Черт возьми! (франц.)
[2] Через полчаса, мадемуазель (франц.).