Она потянула меня к скамейке у входной двери.
— Я должна была попросить тебя сесть, прежде чем говорить тебе. Я плохо соображаю.
Я проверила свое тело на предмет любых признаков приближающегося приступа.
Никакой тошноты.
Ни вспышки жара.
Никаких темных пятен в моем зрении.
Небольшое облегчение. Состояние обморока было раздражающим, и последнее, что мне сейчас было нужно, — это спонтанно потерять сознание.
У меня было так много вопросов.
— Подожди, так...
— Черт, — оборвала меня Фаби, переведя взгляд на что-то надо мной. — Не смотри вверх. Там камера. Мы не можем позволить им увидеть тебя.
Она сняла шаль, которую накинула на плечи, и бросила ее мне.
— Вот, возьми это. Оберни ее вокруг головы.
— Что? Зачем?
— Потому что каждый человек, которого твой отец хочет засадить за решетку, находится там, прямо сейчас, на заднем дворе моего брата, — настоятельно прошептала она. — Фамилия Моралес здесь не слишком популярна. Как, по-твоему, они отреагируют, если узнают, что его дочь находится на территории?
У меня свело желудок. Я была на вражеской территории.
О, Боже. Отсутствие у меня приглашения на эту вечеринку начинает приобретать все больший смысл.
Я зашевелилась с шалью, руки дрожали. Я все неправильно поняла. Но как я могла ошибиться?
Семья Фаби всегда была загадкой. Я знала только ее сестру-близнеца Елену, которая училась в той же школе-интернате, но у нее была своя группа друзей, и она никогда не общалась с нами. Никто никогда не навещал близнецов в Академии, а о брате имелись лишь смутные упоминания. Я вспомнила, что отец Фаби умер несколько лет назад. Она призналась, что он жестоко обращался с ее матерью, но не более того.
Даже если бы я подозревала, что они с Еленой что-то скрывают о своей семье, я бы никогда не заподозрила этого.
— Дай мне.
Она выхватила шаль, накинула ее на мои волосы и полезла в сумочку. Оттуда появилась пара больших солнцезащитных очков, которые она быстро надвинула мне на лицо.
— Нам нужно завести тебя внутрь. И немедленно. Некоторые люди опаздывают, и они могут прибыть в любую секунду. Мы не можем рисковать тем, что кто-то узнает тебя. Ты можешь стоять?
— Да.
Это была именно та ситуация, которая обычно провоцирует приступ, но, похоже, мое тело решило смилостивиться надо мной.
— Опусти голову, ни на кого не смотри, и, ради всего святого, не смотри на камеры. Та, что над тобой, и та, что в холле. Пойдем.
Фаби завела меня в парадную дверь, крепко прижав руку к моей спине. Мы с силой прошлись по дому. Здесь пахло розами и мужским одеколоном. Я не отрывала взгляда от пола, наблюдая, как он меняется с нетронутого мрамора на твердую древесину, затем на плюшевый голубой ковер, когда мы вошли в комнату и остановились.
За мной со щелчком закрылась дверь.
— Можешь снять это, — сказал Фаби.
Я сняла шаль и очки и бросила их на кровать с балдахином. Мы находились в гостевой спальне с небольшим окном, выходящим на задний двор.
Фаби бросилась к нему и задернула шторы.