По обочинам мелькали деревья в осенних красках, рыжие дубы, желтые клены, темная зелень сосен. Рекламные щиты то и дело мелькали вдоль дороги: «Мальборо — приди в страну Мальборо», «Кока-Кола — глоток свежести», «Шеврон — едешь далеко, заправляйся у нас».
На выезде из городской черты попался огромный билборд с портретом Никсона: «Переизбрать Президента / Никсон 72». До выборов оставалось три недели. Никсон победит с разгромом, это я знал наверняка. А через два года уйдет в отставку. Но об этом я, разумеется, молчал.
Дэйв доел пончик, вытер пальцы бумажной салфеткой и спросил:
— Расскажи про дело. Томпсон утром сказал только что-то про поддельные паспорта, о том, что это в Балтиморе и приказал поехать с тобой. Никаких подробностей, сказал узнать у тебя.
Я рассказал по порядку. Трое въехавших по чужим документам. Уилки, задержанный за мошенничество. Свидетельство о рождении мертвого младенца. Схема, позволяющая получить настоящий паспорт на чужое имя. Два других имени из телетайпа «Иммиграционной службы».
Дэйв слушал молча, глядя на дорогу. Потом покачал головой.
— Свидетельство мертвого ребенка. — Он помолчал. — Я даже не знал, что такое возможно. Просто идешь в архив и просишь копию?
— Именно. Большинство штатов выдают свидетельства по почте. Заполняешь форму-заявку, прикладываешь пару долларов за оформление, и через две недели получаешь конверт. Никакой проверки.
— И никто не сверяет, жив человек или нет?
— Нет. Записи о рождении и смерти хранятся в разных реестрах. Между ними нет связи. Клерк в архиве видит запись о рождении, проверяет номер и дату, все совпадает. Выдает копию. Откуда ему знать, что ребенок умер через восемь месяцев?
Дэйв потер подбородок.
— Значит, фактически любой может стать кем угодно?
— Если знает, что искать, то да.
Дорога быстро пролетела в разговоре Мы проехали развязку у Форт-Мид, минуя казармы «Агентства национальной безопасности» за колючей проволокой, низкие здания, антенные поля, пустые парковки.
Впереди показались пригороды Балтимора: промышленные корпуса, водонапорные башни, железнодорожные эстакады, кирпичные таунхаусы с белыми ступенями из мрамора, знаменитые балтиморские «мраморные крыльца». Город просыпался, из труб шел дым, по улицам катились грузовики, у ворот верфи «Бетлехем Стил» толпились рабочие утренней смены в касках и спецовках.
Балтиморское отделение ФБР занимало несколько этажей в федеральном здании на Хопкинс-плейс, серая бетонная коробка начала шестидесятых, безликая и функциональная. Я припарковал «Форд» на служебной стоянке, забрал из бардачка удостоверение и папку с делом. Дэйв сунул портфель под мышку, оправил галстук и пошел рядом.
На третьем этаже нас встретил дежурный агент Донован, тот самый, с хриплым голосом из вчерашнего телефонного разговора. Вживую он оказался крупным ирландцем лет сорока пяти, рыжеватые волосы, лицо в веснушках, рукопожатие как тиски.
— Курьер доставил паспорт в семь ноль пять, — сказал Донован, протягивая мне коричневый конверт для вещественных доказательств, опечатанный красной лентой с подписями. — Цепочка хранения не нарушена. Задержанный сидит внизу, в камере предварительного содержания. Адвоката не просил.
— Адвоката не просил? — переспросил я.
— Нет. Молчит. Вообще не разговаривает. С момента задержания не произнес ни слова, кроме имени, Томас Уилки. Не отвечает ни на вопросы полиции, ни на наши. Просто сидит и смотрит в стену.
Я принял конверт. Тяжелый для одного паспорта, видимо, внутри помимо документа лежали еще опись и протокол изъятия.
— Где я могу его осмотреть? Мне нужен стол с хорошим светом и лупа, если есть.
Донован кивнул:
— У нас кабинет экспертизы на четвертом. Там есть все, лампы, лупы, ультрафиолет. Правда, эксперт-документалист в отъезде до среды, но оборудование на месте.
— Отлично. Я начну с документа. Дэйв, ты к задержанному. Установи контакт, представься, узнай, чего он хочет. Не дави. Просто поговори.
Дэйв кивнул и ушел с Донованом вниз.
Я поднялся на четвертый этаж. Кабинет экспертизы оказался маленькой комнатой без окон, по сути, увеличенный чулан с длинным столом, двумя лампами на штативах и стеллажом с инструментами.
На полке бинокулярная лупа «Бауш энд Ломб» на подвижном кронштейне, ультрафиолетовая лампа с двумя режимами, коротковолновым и длинноволновым, набор линеек и угольников, пинцеты, ножницы, запечатанная пачка фильтровальной бумаги. Небогато, но для первичного осмотра достаточно.
Я надел тонкие хлопковые перчатки из упаковки в ящике стола, белые, тонкие, без пудры, и вскрыл конверт. Вынул паспорт.
Подержал на ладони, ощущая привычную тяжесть маленькой книжки. Зеленая обложка, потертая по краям, с золотым тиснением: орел, слово «Паспорт», «Соединенные Штаты Америки».