Криминалист 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты ведь помнишь Эмили? — сказал он, кивнув на девушку. — Стажер из «Джорджтаунского университета». Кафедра химии. Проходит практику в нашей лаборатории.

Эмили коротко кивнула мне:

— Здравствуйте, агент Митчелл.

— Как поживаете, Эмили?

Я раскрыл папку и достал две вещи. Первая фотокопия паспорта Уилки, та самая зернистая ксероксная копия из папки Томпсона. Вторая настоящий американский паспорт, чистый, из архива образцов, хранившегося на четвертом этаже в отделе документации.

Я забрал его по пути сюда, предъявив ордер-карточку с подписью Томпсона. Паспорт стандартного образца, выдан в тысяча девятьсот шестьдесят девятом, не использованный, типовой экземпляр для сверки.

Зеленая обложка с золотым тиснением, орел и надпись «Паспорт» наверху, «Соединенные Штаты Америки» внизу. Тридцать две страницы плотной кремовой бумаги с водяными знаками.

— Фотокопия все, что у нас пока есть от задержанного, — сказал я, выкладывая оба документа перед Ченом. — Оригинал паспорта Уилки лежит в хранилище балтиморской полиции. Томпсон хочет, чтобы я посмотрел на оригинал лично. Но прежде чем ехать, хочу узнать твое мнение.

Чен взял фотокопию двумя пальцами за самый край, привычка человека, для которого каждый документ потенциальная улика, которую нельзя загрязнить. Положил на стол под круглую лупу на штативе, простую, шестикратную, закрепленную на подвижном коромысле.

Включил боковую подсветку, настольная лампа с гибкой шеей, лампочка накаливания в сорок ватт, направленная под острым углом. При косом освещении текстура бумаги и мельчайшие дефекты печати проступали отчетливее, чем при верхнем свете.

Несколько секунд он молча рассматривал копию. Потом раскрыл образцовый паспорт на странице с данными владельца и положил рядом.

Подвинул лупу, сравнил. Снова подвинул. Эмили молча наблюдала, кисточка с тушью замерла в пальцах.

— Копия плохая, — сказал Чен наконец. — «Ксерокс 914» или, может быть, «720». Зернистость высокая, теряются тонкие линии. Для полноценного сравнительного анализа нужен оригинал. По этому снимку я не смогу сказать ничего определенного ни о бумаге, ни о чернилах, ни о типографском нанесении.

— Понимаю. Но ты видишь хоть что-нибудь?

Чен снова склонился к лупе. На этот раз задержался дольше, секунд тридцать, может сорок. Потом выпрямился, снял очки со лба, протер стекла уголком халата и надел обратно. Повернулся к Эмили:

— Посмотри на подпись клерка паспортного бюро. Нижний правый угол страницы данных. Что видишь?

Эмили отложила кисточку, встала и подошла. Склонилась к лупе, двумя руками придерживая волосы, чтобы не загородить свет.

Рассматривала долго, полминуты, может дольше. Чен ждал, не подсказывая. Хороший учитель не дает ответ, пока ученик не попробует найти сам.

— Линия очень ровная, — сказала она наконец, не отрываясь от лупы. — Слишком ровная. Вот здесь, в переходе между буквами «r» и «e» штрих идет без единого колебания. Как будто рука совсем не дрожала.

— Именно. — Чен кивнул. Одно слово, короткое, но в нем слышалось одобрение, и Эмили, выпрямившись, едва заметно порозовела. — Живая рука всегда дрожит. Микротремор, непроизвольное дрожание мышц кисти при письме. Он есть у каждого человека, у молодого и старого, у трезвого и пьяного. Амплитуда разная, но присутствует он всегда. Полное отсутствие тремора на участке длиной более четверти дюйма означает одно из двух.

Он посмотрел на меня:

— Либо подпись нанесена механическим способом, через трафарет, штамп, пантограф. Либо это очень медленная, контролируемая прорисовка, человек не писал, а рисовал каждую букву, копируя образец. Во втором случае линия будет гладкой, но если оригинал попадет ко мне и я посмотрю на нажим под косым светом, то увижу характерные утолщения в точках остановки пера, там, где рука замирала, чтобы сверить направление следующего штриха. Живая подпись таких остановок не дает. Рука движется непрерывно.

Я достал из нагрудного кармана блокнот и записал: «Подпись клерка, отсутствие микротремора. Механическое нанесение или медленная прорисовка. Проверить нажим на оригинале под косым освещением.»

— Еще кое-что, — добавил Чен. Он снова наклонился к лупе, передвинул фотокопию на полдюйма. — Это может быть артефакт копирования, и на оригинале этого не окажется. Но если это не артефакт, посмотри сюда, Митчелл. Вот здесь, вокруг фотографии. Край рамки.

Я склонился рядом с ним. Лупа давала узкое поле зрения, примерно полтора дюйма в диаметре. В центре угол черно-белой фотографии Уилки и тонкая рамка, очерчивающая фотоокно на странице данных.

— Видишь легкую неравномерность вдоль линии рамки? — сказал Чен. — Здесь, на стыке горизонтальной и вертикальной линий. В стандартном паспорте рамка фотоокна часть типографского бланка, она напечатана вместе со всем остальным текстом методом глубокой печати на «Бюро гравировки и печати» в Вашингтоне. Линия должна быть идеально ровной и однородной по толщине. Здесь еле заметное утолщение в углу. Как будто линию нанесли отдельно.

— Это может значить, что фотографию переклеивали? — спросил я.

— Может. А может, это просто грязь на стекле копировального аппарата. — Чен выпрямился. — Именно поэтому нужен оригинал. С оригиналом я скажу точно. Поставлю под ультрафиолет, если фотографию снимали и клеили заново, остатки клея будут светиться иначе, чем заводской. Проверю бумагу на просвет, водяные знаки паспортной бумаги производит только одна фабрика, «Крейн энд Компани» в Далтоне, Массачусетс. Подделать их практически невозможно, но если страницу целиком заменили, стык будет виден. И подпись, под стереомикроскопом при тридцатикратном увеличении я смогу измерить глубину борозды от пера и определить, писал живой человек или работал копиист.

Я записал все в блокнот. Потом подошел к телефону на стене, черный «Уэстерн Электрик», модель 500, дисковый, с длинным витым шнуром, спускающимся до пола.

Снял трубку, набрал ноль, попросил оператора соединить с балтиморским отделением ФБР. Гудки, щелчки переключения, потом голос секретаря сказал: «Балтиморское отделение, ФБР.»