Я пригляделась к ранам на ее лице, пытаясь найти подтверждения этой истории. Нашла. С натяжкой. Если она и упала, то очень прицельно.
– Что ты делала на улице? – спросила я.
– Я же сказала. Вышла подышать. – Она нахмурилась и поморщилась от боли. – Дверь была не заперта.
– Но ты должна была попросить у меня разрешения.
– Ой, ну извини, блин, что не хотела тебя будить. Я все равно не смогла бы далеко уйти, просто хотела подышать минутку.
– Да, но если бы мы тебя не нашли, ты бы замерзла насмерть. Ты не поверишь, это правило существует и ради твоей безопасности тоже.
Люси закатила глаза, но не ответила. Она посмотрела на Виолу и спросила:
– Порезы придется зашивать? Не хочу шрамов, мне не пойдет.
– Вот дура, – сказала Мил, но в ее голосе читалась скрытая эмоция, неужели восхищение?
Может, и так. Мил всегда любила бунтарей.
Меня вдруг пронзила мысль, и я выпалила новый вопрос:
– Кто-то просил тебя выйти?
– Что?
Я потрясла головой, пытаясь развернуть всплывшее воспоминание. Кто-то говорил эти слова сегодня? Или вчера? Выйди на улицу.
Прошло некоторое время, все смотрели на меня, но мои мысли не прояснились. Теперь слова звенели в голове голосом Тревиса Уокера.
Я это вспомнила или придумала? Была середина ночи. Я запуталась.
Я моргнула и посмотрела остальным в глаза.
– Ничего. Извините. Ничего.
Мил прищурилась, но Виола уже отвернулась к Люси.
– Ты дура, – сказала она без тени восхищения. – И очевидно не способна следовать правилам. Мы тебя подлатаем, но мое терпение кончилось.
– Ну извини, – выплюнула Люси. Она заметила мрачное выражение лица Виолы и прочистила горло. – Правда, извини.
Я вышла в коридор. Мил не отставала.
– Ты в порядке, дочка? – спросила она.
Я вздохнула и посмотрела на нее.
– У меня есть странное воспоминание, но я не могу понять, откуда оно взялось. Наверно, я просто устала… Но кто-то говорил выйти на улицу. Я не знаю.
– Одно наложилось на другое?
– Наверно.
– Что?
– Я… я не уверена. Да скорее всего, это неважно. Уже проходит.
Мил кивнула.
Конец ознакомительного фрагмента.