– Смена сегодня хорошая, вытянут.
– Спасибо.
Как же ему хотелось верить словам этой усталой, замученной жизнью тётки! Пусть бы они оказались пророческими!
– Сядь там, – повторила санитарка и принялась возить по кафелю мокрой тряпкой.
Алекс послушно переместился на лавку, а через пару минут в больничном коридоре появились Оленев и Клавдия.
– Где он? – спросила Клавдия, присаживаясь рядом с Алексом на лавку. Нотариус остался стоять, скрестив руки на груди.
– В операционной.
– Живой – уже хорошо! – сказала Клавдия убеждённо.
Ему бы хоть малую толику её веры… Клавдия не видела деда там, на дне оврага, рядом с превратившейся в груду металлолома машиной, не слышала разговоров медиков и спасателей. А он видел и слышал. А он винил себя в том, что не среагировал сразу, как только начал подозревать неладное.
– Саня, он же у нас кремень, а не человек. – Клавдия погладила Алекса по голове, и он был рад этой мягкой ласке. – Всё будет хорошо.
О том, что хорошо не будет, им через два часа сообщил вышедший в коридор врач. Операция закончилась, состояние стабильно тяжёлое, сознание отсутствует, пациент находится на аппарате ИВЛ. Да, сделано всё возможное, но прогнозы неутешительные. Нет, к пациенту сейчас нельзя. И завтра нельзя!
Клавдия попыталась скандалить, не из вредности, а от безысходности, но Алекс мягко сжал её руку, покачал головой, спросил без особой, впрочем, надежды:
– Он транспортабелен?
– Пока нет. – Врач устало покачал головой. – В любом случае, вопросы о переводе пациента в другое лечебное заведение решаются на уровне администрации. – Он красноречиво посмотрел на настенные часы, показывающие половину третьего ночи. Какая уж тут администрация?!
– Поехали домой, Саня. – Теперь уже Клавдия сжала его руку, посмотрела на Оленева.
– С вашего позволения я бы поехал к себе в отель, – сказал тот. – Завтра мне предстоит много дел.
А Алекс рассеянно подумал, уж не был ли Оленев душеприказчиком и его деда тоже. Ведь не просто так он примчался в больницу. Хотел лично убедиться в дееспособности своего клиента?
– Разумеется, – Алекс кивнул, посмотрел на Клавдию. – Куда тебя отвезти?
– Я бы вернулась в Логово. – Она встала, протянула руку Оленеву. Тот посмотрел на протянутую ладонь с сомнением, наверное, решал, как лучше поступить, и после недолгих раздумий осторожно её пожал и, раскланявшись, удалился.
– Не хочу бросать девочку одну, – пробормотала Клавдия, провожая нотариуса задумчивым взглядом. – После случившегося с Эленой… – Она замолчала, а потом посмотрела на Алекса растерянным взглядом и сказала: – Саня, нужно провести экспертизу. Такую же, как Андрей Сергеевич провёл, когда умер мой… отец.
– Ты думаешь, это не был несчастный случай? – В присутствии Клавдии его собственные мысли становились более чёткими и структурированными.
– Я думаю, слишком много несчастных случаев на одну семью.
– Мой дед – не один из Славинских. – Верить в версию Клавдии не хотелось, но и отмести её полностью не получалось.
– Твой дед лучший друг и бизнес-партнёр Луки Славинского, – сказала Клавдия жёстко, а потом добавила: – И управляющий фондами.
Следом должно было последовать сакраментальное «ищи, кому выгодно», но не последовало. Оба они были слишком подавлены и слишком устали, чтобы обсуждать случившееся прямо сейчас.
– Поехали! – велела Клавдия и, крепко сжав ладонь Алекса, потянула его за собой. – Утро вечера мудренее.
Ему бы хотелось, чтобы утро было не только мудренее, но и милосерднее. Хотя бы к его деду.
– Останешься ночевать в Логове? – спросила Клавдия, когда они уселись в его машину.
– Нет. – Алекс мотнул головой. – Я к себе.
В Логове и у него, и у деда имелись собственные комнаты. Так было заведено ещё испокон веков, но оставались они там крайне редко, предпочитали спать в собственных постелях в Гавани.