Утесы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Иногда Джейн задумывалась, появляется ли в доме дух бабушки. Ей казалось, что женщины, которые жили здесь в разное время, общаются друг с другом. Если поразмыслить, у них было много общего. Ее бабушка и Элиза Грин мыли одни и те же окна и натирали воском одни и те же полы, только с разницей в сто лет.

Однажды на собрании анонимных алкоголиков Джейн встретила женщину лет восьмидесяти, которая знала ее бабушку.

– Мало кто ходил на собрания, когда мы только открылись, – сообщила она. – Мы с Мэри были первыми.

На первых собраниях Джейн боролась с желанием уйти. Она думала, что ей здесь не место. У остальных дела обстояли намного хуже. Одна женщина отсидела большой срок: ехала пьяной за рулем и спровоцировала аварию, в которой погибли трое, включая ее родного брата.

Но когда Джейн рассказала группе свою историю, никто не ответил: «Вы не сделали ничего такого, вам тут делать нечего». Все сочувственно кивали и понимающе морщились, как она сама, когда слушала чужие истории.

Теперь Джейн ходила на собрания четыре раза в неделю. В погожие дни совмещала собрания с пробежкой и прибегала потная, с гулко бьющимся сердцем. Иногда думала о том, что ее мать и бабушка когда-то сидели в той же комнате и рассказывали истории о своей жизни, которых она никогда не узнает. Джейн по ним скучала. Она бы многое отдала за возможность познакомить их с дочерью.

Без пятнадцати девять к музею подъехала машина Джесси. Помощница вошла через кухню: теперь это был служебный вход.

– Там живые люди, видела? – сказала она. – Готова провести первую официальную экскурсию? Я-то знаю, тебе не терпится задушнить всех историей шейкеров.

Джейн улыбнулась:

– Точно.

Обычно они были в музее одни. Джесси исполнилось двадцать четыре года. Когда они познакомились, она работала в модной кофейне в бухте. Как-то утром протянула Джейн латте через стойку, и та заметила у нее на запястье татуировку, цитату Эмили Дикинсон: «Миг, что исчезнет навсегда, – вот сладость бытия»[52].

Джесси недавно окончила колледж Эмерсон, где изучала гендерные исследования и американскую историю. Она хотела стать писательницей. На день рождения в девять, десять и одиннадцать лет родители возили ее в садовый домик Луизы Мэй Олкотт в Конкорде, Массачусетс.

Джейн обрадовалась, что в мире еще остались такие девушки. По крайней мере, одна. Лидия сказала, что бюджет позволяет нанять ассистентку, и Джейн тут же подумала о Джесси. На всех этапах карьеры Джейн помогали женщины, которые разглядели в ней что-то и решили дать шанс. Обычно это были те, кто всего добился самостоятельно. Тоже своего рода протекция, частный закрытый клуб, но женский. Женщин связывало отсутствие связей: поэтому они и помогали друг другу продвигаться по карьерной лестнице.

На первых порах Джейн и Джесси много путешествовали по Новой Англии, ходили по музеям и набирались вдохновения.

Одна выставка тронула Джейн до слез. Она была посвящена коренным американцам и эпигенетике, новой сфере исследований, утверждавшей, что последствия коллективной травмы – геноцида, рабства, колониализма – передаются из поколения в поколение на клеточном уровне. Коренные американцы называли это «раной души». Некоторые верили, что именно коллективная травма объясняет распространение наркомании, психических заболеваний, самоубийств и сексуального насилия в сообществах коренных американцев в наши дни.

Джейн подумала: если травма действительно передается на клеточном уровне от одного организма к другому, можно ли предположить, что она оставляет след и на земле, где произошло травматичное событие? Может, отсюда и берутся сверхъестественные явления и призраки?

В Новой Англии повсюду можно было увидеть таблички и статуи в честь чего-то или кого-то, кто был здесь первым. Первая в Америке обсерватория для наблюдения за погодой, первая шоколадная фабрика, первый паб. Но до того, как на этой земле образовалось новое государство, здесь тоже что-то было. До «первых в Америке» были другие первые, но никто о них уже не помнил. В своем музее Джейн хотела донести до посетителей, что американская история – это прежде всего история коренных американцев. И как бы ее ни занимала судьба женщин, живших в Лейк-Гроув, Джейн отдавала себе отчет, что они были здесь не первыми.

В сотрудничестве с Наоми Миллер она сделала выставку о коренных американках Авадапквита и попыталась представить, как они жили. Джейн изучала язык абенаки: Наоми сказала, что без знания языка невозможно понять, как в племенах передавалась устная история. «История» на языке абенаки называлась словом оджмогован, означавшим не статичное событие из прошлого, а активное и продолжающееся коллективное действие. Непрерывно развивающийся цикл, который постоянно дополнялся.

И тут Джейн нашла параллели. Она узнала, что уже несколько лет в Общине Субботнего озера проводился ежегодный фестиваль ремесел и музыки вабанаков. Шейкеры и вабанаки нашли у себя много общего и ощущали родство.

В своем стремлении рассказать более сложную, всестороннюю и полную историю Америки Джейн была не одинока. В архивной сфере тоже все постепенно менялось. Она подписалась на несколько рассылок с новостями индейской культуры и однажды увидела в почтовом ящике письмо с анонсом конференции по инклюзивному языку и исправлению архивов[53] в библиотеке Шлезингеров.

Джейн обрадовалась и не удивилась, узнав, что Мелисса ступила на ту же территорию, что и она сама. В библиотеке Шлезингеров собрали комитет с целью оценки и изменения описательных практик, выявления предрассудков, замены неточных и оскорбительных слов и привлечения новых голосов. Если бы конференция проходила в другом месте, Джейн бы поехала. Но она не хотела встречаться с Мелиссой. По крайней мере, пока.

Джейн выглянула в окно и увидела супружескую пару за столом для пикника. Похоже, они знали, что музей открывается в девять, и дожидались открытия. Уважали правила. Они ей уже нравились.

Мужчина взял женщину за руку. Джейн ощутила укол зависти. Отвернулась и подумала о Дэвиде.

Тот навещал ее раз в пару недель. В последнее время чаще. Джейн заметила, но ничего не говорила: не хотела нарушать установившееся между ними хрупкое равновесие.

Вскоре после того, как она окончательно переехала в дом матери, Дэвид привез ее вещи из старой квартиры. Они общались по-дружески. Теперь им было незачем скандалить. Они подали на развод и рассчитывали, что все пройдет быстро. Ни у Дэвида, ни у Джейн не было никаких претензий. Она даже удивилась, как легко, оказывается, расторгнуть брак. Их ничего не связывало, кроме взаимного желания быть вместе.

Дэвид хотел, чтобы она забрала свои вещи, особенно бабушкино кресло, которое Джейн возила с собой повсюду с тех пор, как начала жить отдельно. Дэвид предложил привезти его на своей машине. Джейн представила, как он бросит все на крыльце и сбежит. Но, к ее удивлению, Дэвид позвонил в дверь. Она пригласила его зайти. Они сели в гостиной и разговорились.

Наконец Дэвид сказал, что ему пора. Но не ушел, а поцеловал ее. Они занялись сексом на диване. Строго говоря, незащищенный секс с будущим бывшим мужем через три месяца после того, как Джейн бросила пить, был довольно опрометчивым поступком. Но она всегда будет считать, что ей несказанно повезло. Ведь в тот день была зачата Мэри.

С тех пор они с Дэвидом ни разу вместе не спали. Он присутствовал при родах, и Эллисон тоже. В первые недели после рождения Мэри иногда спал на диване в детской и кормил дочь по ночам, чтобы Джейн могла отдохнуть. У нее бушевали гормоны, уход за младенцем казался незнакомым языком, который срочно надо выучить, и, когда Дэвид уезжал, Джейн всякий раз плакала. Ей хотелось, чтобы он остался навсегда или больше не приходил.

Но постепенно она свыклась с новой жизнью. Более или менее. У них с Мэри установился свой распорядок. Представить рядом кого-то третьего было уже сложно. Когда Дэвид их навещал, Джейн уже не испытывала противоречивых эмоций. Они наслаждались компанией дочки, а когда та засыпала, сидели на веранде и делились новостями. Иногда он целовал ее на прощание, иногда нет. Предсказать это было невозможно.

Джейн чувствовала, что Дэвид все еще переваривает случившееся и пытается разобраться, что можно простить и с чем можно примириться. Они любили друг друга и прямо друг другу в этом признавались. У них родилась чудесная дочь. И даже если бы все осталось как есть, это их вполне устраивало. Когда они были женаты, ей не верилось, что у них будет обычная семья. Муж, жена и дети. А вот сценарий расставания казался вполне реальным. Но Джейн никак не могла предположить, что все сложится так, как сложилось. Совершенно непредсказуемо.

[52] Пер. Михаила Абрамова.

[53] Инклюзивный язык старается избегать выражений, которые определенные группы людей воспринимают как выражающие предрассудки или оскорбительные. Исправление архивов с учетом инклюзивного языка может включать, например, дисклеймеры, предупреждающие читателей, что в документах прежних лет могут содержаться оскорбительные термины и описания.