Выбив хлипкие ворота, оруженосцы полукопья Амрата ворвались на территорию серебряного рудника. От куда-то сбоку, из окон длинной тростниковой хижины, хлопнули неуверенные выстрелы винтовок.
Это они зря. Перешагнув через обломки выбитых ворот, сразу же нацеливаю огнеметатель. Ведомая давлением огнесмесь бежит по трубам, чтобы превратиться в огненную струю. Пламя лижет хлипкие стены, врывается в окна, породив в доме дикие крики страха, отчаяния и боли. Я слышу их даже через броню голема. Огонь мгновенно расползается по сухой крыше, превращая дом в большой погребальный костёр. Несколько охваченных пламенем фигур вырываются наружу, воскресив в памяти неприятные воспоминания. По обречённым проходит световой луч — милосердно оборвав их мучения.
На этом сопротивление на руднике и заканчивается. Уцелевшая охрана либо бежит, либо бросает оружие.
— И сколько тут? — поинтересовался я, окинув жадным взглядом заставленный ящиками склад рядом с плавильней.
— Не так много, как хотелось бы, но и не так мало, — отметил Руян. — Туда не смотри, они пустые, — огорчил он меня, указав на другую половину склада: — Серебро здесь.
Он небрежно отпихнул крышку с одного из ящиков, весьма похожих на обычный армейский. Грубоватого вида серебряные слитки сверкнули на солнце.
— Слитков мало, большую часть Компания всё же успела утащить, — пожаловался Руян. — Но нам и самородная руда сгодится, — он небрежно перебросил мне в руки невзрачный на первый взгляд камешек, оказавшийся довольно тяжёлым серебряным самородком.
Взвесив его в руке, я только цокнул языком от восхищения.
Что серебряные рудники Талхала богаты, я и так знал. Но видеть это своими глазами… В Эдане самородного серебра давно уже не осталось, шахты Серебряного кряжа выработаны подчистую. А всё серебро везут либо из колоний, либо добывают его как побочный продукт при добыче свинца и меди.
В отличие от содержимого склада у рудников нас ждала не такая радующая взгляд картина. Сотни, тысячи грязных, давно немытых тел.
Рабочие рудника выглядели страшно, не люди, а живые мертвецы. Впалые щеки, обтянувшие кости, были свидетелями их истощения. Глаза, запавшие в глубокие орбиты, смотрели пустым, безжизненным взглядом, словно душа этих людей давно покинула бренный мир, оставив лишь пустую оболочку, повинную в бесконечном труде.
— Их что голодом морят? — изумился я.
— Зачем сильно тратиться на кормежку рабов, — скривился Руян, бросив злой взгляд на так и не убранные тела охраны рудника.
— В Эдане и Великогартии рабство запрещено.
— Правда? — сверкнул злым взглядом племянник князя. — Если рабство назвать обязательной трудовой повинностью, суть сильно изменится? Впрочем, ты прав, — с горечью добавил он. — Раб — это ценное и весьма дорогое имущество. О котором рачительный хозяин будет заботиться. А такие «добровольные» работники — бесплатны. Подохнут эти, Компания нагонит в счёт трудовой провинности новых… Я многое могу рассказать о дхивальских обычаях. Согласен, в них хватает всевозможной дикости. Но цивилизация, которую вы, западные чужаки, нам несёте, ничуть не лучше, — мрачно отметил племянник князя. И я не нашёл слов, чтобы ему возразить.
Что есть, то есть. Слова «несём цивилизацию» — отличный повод покорить дикарей, прибрав к рукам чужие ценности. А дикари ли дикари или мы их таковыми назначили — это никого не интересует.
— Проклятые комары и не менее проклятые дхивальцы! Принесла же нелёгкая. Мало нам проблем с мятежниками, так ещё и князья лезут, — раздражённо проворчал Хог Рудар, наблюдая за суетящимися на позициях расчётами артиллерии. — Да не одни! Они эданцев с собой тащат. Или эданцы их?
После недавнего нападения на караван, подмастерью Компании резко разонравилась служба на Талхале. Воспылав неожиданной тягой к морю, он подал прошение о переводе на один из боевых кораблей Компании.
Когда прошение отклонили, Хог расстроился. Но затем произошло это варварское нападение на порт Нильма. И Хог возблагодарил всех богов, что остался на Талхале, а не очутился на борту одного из погибших кораблей.
Более того, пребывавший после исчезновения Морского крокодила в забвении дхивальский флот резко осмелел, всё чаще покидая родные гавани. Так что к демонам эту службу на флоте! Лучше терпеть редкие вылазки мятежников, чем столкнуться с одним из шахартов. Проклятые дхивальские пираты слишком поднаторели в школе воды, чтобы подмастерье вроде него мог чувствовать себя в безопасности на борту какой-нибудь посудины, особенно небронированной.
Увы, но радость Хога долго не продлилась — дхивальцы полезли на Талхал. Более того, не просто рейд устроили, чтобы слегка пограбить побережье, а притащили целую армию.
Нет, правильно он решил не продлевать контракт! Отмучает оставшийся срок и домой. К демонам этот Дхивал со всеми жителями и богатствами. Богатства достаются родовитым фольхам, а комаров кормят и под пулями дикарей ходят простые маги, вроде него.
Правда, остаётся сущая малость — дожить до завершения контракта. А с этим намечаются определённые проблемы.
Он вновь прошелся по позиции артиллерийской батареи. Полевых орудий в должном числе в Сонгале не оказалось. Пришлось спешно снимать пушки со стен фортов. Разумеется, только с тех, что прикрывали город со стороны суши. Береговые батареи трогать, пока у побережья вражеская эскадра шалит, дураков нет.
А жаль! Пушки там что надо — даже рыцарям мало не покажется. Но и эти не так плохи. А главное — их много. Пять батарей по шесть орудий и все нацелены на старый дхивальский мост.
Даже если эданские рыцари сюда сунутся, то орудия просто сметут их. А если не сметут, так мост разрушат, обезопасив правый берег, а заодно и Хога.
Впрочем, сюда враг и не полезет — Сонгаль слишком близко. Кого-то другого это могло расстроить, а Хога вполне устраивало.
У боевой славы есть один существенный недостаток — приходится рисковать своей шеей. А её подмастерье ценил выше премий от Компании — мертвецу деньги ни к чему.
— И принесла же нелёгкая на Талхал этого эданского выскочку, — проворчал подмастерье, направляясь ко второй батарее.
То, что драться им вряд ли придется, не означало, что к драке можно не готовиться. А артиллеристы гарнизона слишком привыкли к размеренной жизни в Сонгале, вот и позиции пушек обустраивали с некоторой ленцой — стоят и ладно. Хог планировал это исправить.