Храм змей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Постепенно он осознал, что находится в самом странном месте из всех, что ему доводилось видеть. Ему казалось, что он задыхается в жарком, душном сумраке, словно его накрыли тяжёлыми, влажными, тёплыми одеялами, не пропускающими ни воздуха, ни живительной прохлады.

Открыв глаза, он увидел над головой полог из ветвей и листьев. Этот зеленый свод был похож на тропический лес. Ветки и лианы тянулись со всех сторон, сплетаясь так густо, что и без того спертый воздух казался еще плотнее. На верхних листьях играли ослепительно яркие солнечные блики, но там, где лежал он, солнца не было. Каким бы ярким оно ни было, оно не могло проникнуть сквозь почти сплошную стену тропической растительности, сомкнувшейся над его головой, словно зелёная вода. Вокруг него густой пояс подлеска тянулся вверх, подобно огромной, невероятно запутанной паутине. Даже собака вряд ли смогла бы пролезть сквозь эту спутавшуюся массу растительности.

Что-то, казалось, потянуло его за руку. С любопытством взглянув на левую руку, он увидел, что она вытянута вперёд — напряжённая и неподвижная, будто какая-то сила пытается поднять его на ноги. Взглянув на предмет в своей руке, он ахнул от страха и попытался бросить его, но не смог. Это была змеиная голова, леденящая тем самым живым, отталкивающим холодом.

И тут он вспомнил: камин в своей квартире, отсветы пламени — и Уэллс Бейерлейн, протягивающий ему эту голову.

«Должно быть, я умер», — отрешенно подумал он. Ему стало невыносимо жаль самого себя, жаль тех земных радостей, которыми он пожертвовал ради непозволительного любопытства. «И, полагаю, это джунгли… африканское Конго!»

Он снова почувствовал, как что-то настойчиво тянет его за руку, сжимающую камень. Будто он держал конец веревки, которая медленно и неотвратимо наматывалась на огромный барабан, притягивавший его к себе. Не имея сил сопротивляться, он подчинился, встал и побрёл в ту сторону, куда его влекла неведомая сила. И всё это время его вытянутая рука с зажатой в кулаке змеиной головой была напряжена и тверда, словно железный прут.

Он заметил, что жесткий, спутанный подлесок расступается, образуя зеленый туннель, чтобы пропустить его. Петляя меж огромных древесных стволов, он, подчиняясь чужой воле, прокладывал извилистый путь, всегда держа направление на тускло пробивающейся сквозь листву свет тропического заката. И всё это время отполированный осколок камня словно извивался в его руке, подталкивая к неведомой цели.

Вдруг мелькнуло гибкое черное тело, раздался треск подлеска и свист рассекающего воздуха лезвия, и Уэйн увидел приближающегося к нему дикаря из джунглей. В одной мускулистой руке он держал нож, который метался из стороны в сторону, рассекая похожие на верёвки лианы и ветви и расчищая путь для блестящего от пота черного тела. Этот двуногий зверь чувствовал себя в джунглях так же комфортно, как и любой четвероногий. Огромные вздувшиеся рубцы от старых шрамов — нанесенных самому себе в угоду дикарской моде — украшали его эбеновую кожу. Пятна желтой, красной и белой краски превращали грубое черное лицо с толстыми губами и выступающей челюстью в свирепую звериную маску. Мочки ушей и крылья приплюснутого носа были растянуты невероятно широкими отверстиями, в которые были вставлены деревянные диски.

На мгновение чернокожий замер, уставившись на Уэйна с тупой, животной пристальностью. Его пустые глаза распахнулись, так что вокруг мутных зрачков показалось кольцо желтоватых, налитых кровью белков. Затем дикарь внезапно резко развернулся и двинулся прочь, прорубая себе путь в непроглядной чаще зловещих деревьев-монстров.

И вот, пока Уэйн чувствовал, как его продолжает неумолимо тянуть вперёд, до его слуха донёсся новый звук. Это был хриплый, гортанный рёв, сопровождаемый гулкими ударами — словно тяжёлая рука колотила по огромному барабану. Звук доносился прямо с тропы перед ним.

В сумраке джунглей проступила темная тень, и Уэйн увидел зверя, издававшего весь этот шум. Огромные, почти человеческие плечи, заросшие свалявшейся шерстью; мощные ручищи, с грохотом обрушивающиеся на грудь, широкую, как бочка; короткие ноги, кривящиеся под тяжестью массивного туловища — горилла. Когда зверь ревел, словно бросая вызов, с его клыкастых челюстей срывалась желтоватая пена, а маленькие красные глаза внушали настоящий ужас.

Уэйн собрал все силы, чтобы противостоять адской силе, тащившей его прямо навстречу опасному зверю, который ревел, кричал и гулко лупил по своей огромной груди. Он отклонился назад, согнув ноги в коленях под углом в сорок пять градусов, и уперся пятками в гнилую древесную труху, покрывавшую землю джунглей, но неведомая сила, не замедляясь и не ускоряясь, продолжала тянуть его прямо на монстра!

Он оказался так близко к горилле, что мог разглядеть каждую ворсинку черной, испачканной землёй шерсти, каждую мозолистую складку на пальцах ног, похожих на пальцы на руках. Он завороженно смотрел на длинные обломанные когти, которые вот-вот должны были впиться в его плоть, на огромные ручищи, готовые разорвать его на куски в бессмысленной ярости, переполнявшей существо. И всё это время он тщетно пытался сопротивляться силе, тянувшей его вперед.

Затем произошло нечто странное.

Налитые кровью маленькие глаза уставились прямо на него. Грозный рык застрял у зверя в горле. Грубая шерсть гориллы встала дыбом, как мех на спине испуганной кошки. Судорожно передёрнувшись всем телом, огромное человекоподобное создание развернулось и метнулось прочь, скрываясь среди ветвей зловещих деревьев.

Не успел Уэйн задуматься о том, что могло напугать царя джунглей, как его внимание привлекло новое чудо.

Прямо перед ним — и, очевидно, это и была та цель, к которой его неумолимо тянула невидимая сила — возник фасад гигантского полуразрушенного храма. Две исполинские колонны взмывали вверх в мрачную полутьму, охраняя переднюю часть тяжёлого, похожего на мавзолей здания высотой не менее четырех этажей, уходящего вглубь джунглей на неопределенное расстояние. Между колоннами зиял кромешной тьмой квадратный проём сорока футов в поперечнике, ведущий в лишенный света каменный куб.

Он увидел, что здание наполовину погребено под накопившимся за века мусором и что к большой двери, расчищенной сравнительно недавно, ведёт наклонный спуск. Но теперь он оказался слишком близко к входу, чтобы рассмотреть что-либо, кроме самого фасада.

Он успел заметить, что две главные колонны, обрамлявшие вход, были квадратными от основания до половины своей высоты, а затем переходили в округлые, изящно расширяющиеся кверху капители. Громадные каменные блоки, образующие фронтон храма, были покрыты глубокой резьбой — геометрическими фигурами и загадочными изображениями, явно берущими начало в древнем Египте. Массивные колонны тоже были опоясаны бесчисленными резными символами и фигурами, застывшими во всевозможных позах. У подножия каждой из колонн примостилась громадная каменная статуя птицы, напоминавшей орла. Сурово и непреклонно взирали их горящие глаза, свирепы и жестоки были их выдававшиеся вперёд крючковатые клювы, словно готовые терзать добычу. На плоских зловещих головах птиц высилась каменные короны, напоминающие митру — знак царского величия.

Вес массивной крыши, нависавшей над пространством широкого входа, опирался на монолитный каменный брус сечением в десять футов. Он тоже был тщательно изукрашен геометрическими фигурами и пиктографическими письменами. А прямо в центре, нависая над мрачным зевом двери, выступала гигантская каменная змеиная голова размером с туловище крупного мужчины; её глазами служили цветные камни, в которых тускло мерцала угроза.

Это всё, что он успел заметить. Затем, с по-прежнему вытянутой перед собой рукой, за которую его тащила вперед неведомая сила, он миновал гигантскую змеиную голову и вступил под своды высокого портала.

Повороты вправо и влево, извилистые переходы в кромешной тьме — и вдруг тянущая сила исчезла. Рука Уэйна безвольно упала, но пальцы по-прежнему судорожно сжимали омерзительный холодный артефакт.

Ни малейший луч света не достигал его глаз. Тьма была такой густой, что он чувствовал, как она обволакивает его, словно бурлящая вода. Но постепенно он начал различать звуки. Они были похожи на мириады тихих шепотов, на шелест призрачного шелка, на трение сухой чешуи о гладкие камни пола.

Со всех сторон доносился тихий шепот, шуршание извивающихся тел. Что-то лениво скользнуло по его ноге и обвилось вокруг нее.

В панике он развернулся и побежал сквозь тьму, его ноги то и дело касались извивающихся, корчащихся существ. Он с размаху ударился о стену, пошарил по ней руками и наткнулся на ступени. С трудом, почти на четвереньках, он карабкался вверх по винтовой лестнице, чувствуя под ногами скользкий, стертый временем камень массивных ступеней. Наконец рука, всё еще сжимавшая змеиную голову, коснулась чего-то, похожего на люк. Тот был не каменным, а деревянным — грубым, свежеобтесанным; плод трудов живого человека, оказавшийся посреди этого застывшего, безжизненного камня.

Мгновение он сидел там, тяжело дыша, и в его голове всё еще звучал шелест чешуйчатых тел, ползущих по гладкому полу. Затем, собрав все силы, он толкнул люк над головой. Тот поддался. Еще одно усилие — и крышка резко откинулась вверх. Уэйн взобрался наверх и с грохотом захлопнул люк, перекрывая путь к лестнице.

Зал, в котором он очутился, был залит от края до края слабым, всепроникающим голубым свечением, исходившим из неведомого источника. В этом голубом свете он увидел, что это, очевидно, внутреннее святилище, некая древняя «святая святых»: вдоль стен вились всё те же замысловатые рельефы и пиктографические письмена.

В дальнем конце зала возвышалась огромная статуя — идол, изображавший монстра, получеловека-полуптицу, сидящего на корточках и озирающего комнату свирепым взглядом. Изваяние стояло чуть поодаль от стены, намекая на наличие прохода позади него.

И тут он заметил кое‑что ещё! На полу зала, изогнутые и перекрученные, словно ивовые прутья в пламени костра, лежали десятки змей. Но эти змеи не шевелились. Они лежали неподвижно, словно заледеневшие. Очевидно, они были мертвы.

Он осторожно подошёл к ближайшей и коснулся её ногой. Змея не зашевелилась и не сдвинулась с места. Вскоре он понял почему — она была каменной! Змеи в этом зале каким‑то образом окаменели!