Владыка какое-то время молчал. Смотрел на меня, будто пытался взвесить что-то. А потом вдруг усмехнулся, совсем чуть-чуть, но как-то совсем по доброму.
— И всё-таки ты удивительная женщина, Тамара. Человеческая хрупкость с силой воли демоницы. Ты не боишься говорить то, что считаешь правильным. Даже мне.
— А зачем бояться? — я пожала плечами. — Вы меня уже видели в состоянии эмоциональной истерики. Стыдиться нечего.
Он рассмеялся. Тихо, но искренне.
— Ларисс, подойди, — сказал он.
Тот шагнул вперёд. Я видела, как он напряжён, как будто не верит, что всё вот так просто.
— За верность. За преданность. За честь, которую ты не потерял даже тогда, когда тебя оклеветали. — Владыка коснулся его лба двумя пальцами. — Получи обратно своё.
Сверкнул свет. Пурпурно-чёрный, с алыми прожилками. Закружился вихрь, обвив Ларисса, подняв его в воздух. Я ахнула, но не сделала ни шага. Лишь смотрела заворожённо.
Крылья. Огромные, чёрные, с глянцевыми перьями. Вырвались из-за спины. Магия заструилась по венам, я видела, как мышцы на его теле будто светятся изнутри. Его подняло в воздухе, обвило искрящейся магией, вспышка и…
Он опустился на пол… и посмотрел на меня.
— Душа моя, Любовь моя, иди ко мне… — только и выдохнул он, протягивая руку.
И я бросилась к нему, прямо в его раскрытые объятия.
Ларисс подхватил меня, будто я и правда была его душой, самой дорогой частью самого себя. Крепко прижимал к груди, будто боялся, что я исчезну, как дым. Его руки были горячими, сильными, цепкими, будто он пытался навсегда вжать меня в своё сердце. Ларисс уткнулся лбом мне в висок, целовал скулу, щёку, уголок губ.
— Ты весь горишь, — прошептала я, прижимаясь к его груди.
— Да, — выдохнул он, гладя меня по спине. — Мои силы вернулись. Я снова сильный демон, генерал.
Я вскинула голову, глядя в его лицо. Он был всё тот же — мой Ларисс. Но в глазах теперь пылал бесконечный внутренний огонь, который я видела, когда мы только встретились. Демоническая суть — живая, яркая, мощная — теперь снова пульсировала в нём.
— Я люблю тебя, — тихо сказала я.
— И я тебя люблю, душа моя, — прошептал он и снова заключил в объятия, сильные, жаркие, бесконечно родные.
Правда нам не дали погрузиться в эти чувства надолго — позади послышался кашель, и голос Хельмира прорезал воздух:
— Раз уж теперь у нас всё настолько серьёзно, что даже северный старик теперь здесь… Думаю, стоит призвать ещё одного. Он будет рад… ну, или слегка в шоке, что его сына наконец-то затянуло в войну по-настоящему.
Он шагнул вперёд, раскинул руки. Вокруг него вспыхнули круги света — не яркого, а плотного, насыщенного, как рубиновое вино с отблесками серебра. Магический рисунок проступил под ногами, воздух зашипел, и портал открылся.
Из него вышел Дарк. С серьезным видом оглядел зал, остановил взгляд на мне, и… улыбнулся. Тепло. Как старому другу.
— Тамара, дитя огня, — сказал он низким, глубоким голосом. — Рад видеть тебя целой. Чувствую, что сила вернулась к Лариссу, значит у тебя всё получилось. Поздравляю вас обоих.
Я кивнула, немного смущённая. Ларисс рядом стоял с прямой спиной, но его рука по-прежнему не отпускала мою. Дарк, неспеша, подошёл ближе, коротко кивнул Владыке демонов, затем Владыке Севера.
— Вижу, дело серьёзное, если даже ты, Альдор, покинул свой ледяной трон, — заметил он, разглядывая Демона с лёгкой насмешкой.
— Не посвоей воле я его покинул, но дело и впрямь очень серьёзное, — коротко отозвался Альдор, всё ещё слегка потрёпанный и не до конца оправившийся от поездки на драконе. — И ты это скоро поймёшь.
Хельмир кратко ввёл отца в курс дела, описывая, кто и что угрожает демоническому миру. Дарк слушал внимательно, лицо его постепенно мрачнело. Когда рассказ был окончен, он лишь произнёс:
— Нужно действовать. Немедленно. Это может быть началом конца, если мы опоздаем.
Владыка демонов поднялся со своего места. В его глазах не было страха, только сосредоточенность и холодный, выверенный расчёт. Он подошёл к центру зала, провёл рукой по воздуху, и в следующий миг магические круги развернулись по полу. Один. Второй. Третий. Они пульсировали, как живые.
— Мы вызываем остальных, — сказал он. — Время личных обид прошло. Сейчас речь идёт о будущем всех миров.