— Ты не извиняться пришла, — тихо сказала Агата. — Ты пришла, потому что тебе негде жить.
— И это тоже, — мать не стала отрицать, и это было честнее, чем фальшивые слёзы. — Но я правда хочу всё исправить! Я позвонила твоему отцу, и он поверил мне и дал твой адрес.
В том, что отец ведом Агата не сомневалась, он всегда верил в напускную искренность матери.
Из комнаты вышла тётя Рая — в халате, с сурово поджатыми губами. Окинула Елену взглядом с головы до ног, задержалась на растрёпанных волосах и грязном чемодане.
— А это ещё кто? — спросила она без тени приветливости.
— Моя мать, — Агата вздохнула. — Тёть Рай, вы идите спать. Я сама разберусь.
— Смотри, дочка, — Рая строго посмотрела на Елену. — Такие матери только горе несут. Я таких знаю. — И, не прощаясь, ушла, плотно прикрыв дверь.
Агата повернулась к Волину:
— Саша, может, поедешь? Я позвоню.
— Я останусь в машине внизу, — твёрдо сказал он. — Если что — сразу набирай.
Она кивнула, благодарная за это молчаливое присутствие. Волин вышел, и в прихожей стало тихо. Только мать всхлипывала, размазывая косметику.
— Идём на кухню, — коротко бросила Агата.
Они сели за стол — Агата с одной стороны, мать с другой, как на переговорах. Чайник закипел, но никто не двинулся.
— Рассказывай, — приказала Агата.
И Елена рассказала. Всё. Как она нашла очередного состоятельного мужчину, потому что прошлый обанкротился, как уговорила его пойти на тот самый вечер, чтобы «показаться в свете». Как он увидел сцену с охраной, когда её выводили под белы рученьки, и как потом, дома, устроил скандал. Как выставил за дверь с одним чемоданом, даже не дав собрать вещи. Как все её «подруги» отвернулись, стоило узнать, что она осталась ни с чем.
— Я думала, у тебя переночую, а завтра что-нибудь придумаю, — закончила мать и вдруг добавила с неожиданной злостью: — Ты мне должна, между прочим. Это по твоей милости меня выставили с того вечера так некрасиво! Если бы не твой хахаль...
— Стоп, — Агата подняла руку, останавливая этот поток. — Я повторюсь еще раз: ты шесть лет меня не вспоминала. Шесть лет, мама. Когда я умирала от голода и страха, тебя не было. Когда отец запил, и я тащила его на себе, тебя не было. Когда коллекторы угрожали мне, писали гадости, ловили у офиса — тебя не было. А теперь ты здесь, потому что тебе негде спать. И в этом, по-твоему, виновата я?
Мать молчала. Впервые в её глазах мелькнуло что-то похожее на стыд. Но Агата уже знала цену этому стыду.
— Я не прощу тебя, — сказала она ровно. — Слишком много боли ты мне причинила, чтобы я могла сделать вид, что ничего не было. Но я не злая. Можешь переночевать сегодня. Завтра я дам тебе денег на первое время. А дальше — сама. И это всё, на что ты можешь рассчитывать.
Мать открыла рот, чтобы что-то сказать, но Агата уже встала.
— Иди в зал, там диван. Завтра поговорим.
Сама Агата быстро позвонила Волину и отчиталась, что все хорошо. Александр же сказал, что утром заедет к ней и заберет на завтрак.
Утро 31 декабря выдалось морозным, но позже выглянуло солнышко.
Агата проснулась рано, вышла на кухню и застала странную картину: мать и тётя Рая сидели за столом молча, пили чай и даже не смотрели друг на друга. Напряжение висело в воздухе, но хотя бы никто не ссорился.
— Доброе утро, — Агата прошла к шкафу, достала конверт, который откладывала на новый компьютер. Сто тысяч — всё, что смогла накопить за последние месяцы. Протянула матери.
— Здесь сто тысяч. Этого хватит на пару месяцев, если снимать комнату где-нибудь на окраине и экономить. Дальше — ищи работу. Я больше помогать не буду.
Мать взяла конверт, посмотрела на неё с неподдельным удивлением:
— Ты правда... отдаёшь? После всего?
— Прощаюсь, — поправила Агата. — Мы больше не увидимся. Я желаю тебе найти себя. Найти что-то своё, кроме охоты за чужими деньгами. Но без меня.
— Но сегодня же Новый год! Ты же не выгонишь… — Елена хотела что-то сказать, но Агата уже развернулась, чтобы идти собираться.