— Агата, стой! — окликнула она. — Что случилось? На тебе лица нет.
Агата попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой.
— Всё нормально, тёть Рай...
— Не ври мне! Неужели опять отец сорвался? — отрезала Рая. — Иди на кухню, рассказывай.
И Агата рассказала. Всё. Про Волина, про его предложение, про свои чувства, про то, как ей больно и стыдно.
Рая слушала молча, и её лицо становилось всё горше и горше. Когда Агата закончила, она тяжело вздохнула и сказала:
— Скотина. А я-то думала, человек. Думала, поможет тебе, вытащит, а он... — она покачала головой. — Ну ничего, дочка. Ты не из таких. Ты гордая.
— Не продамся, — твёрдо сказала Агата. — Но что мне делать? Работать с ним дальше? Я не смогу.
— А ты не думай сейчас, — Рая обняла её, прижала к себе. — Завтра решишь. Сегодня отдохни. Я тебе чай с мятой заварю, спать уложу. Утро вечера мудренее.
Агата кивнула, уткнувшись носом в плечо старушки. Пахло от Раи щами и какой-то невероятной надёжностью.
Поздно вечером она лежала на тахте и смотрела в потолок. Сон не шёл. Мысли крутились по кругу, как белки в колесе: как он мог? Почему он так поступил? Неужели она для него ничего не значит?
Вдруг телефон завибрировал.
Агата посмотрела на экран — отец. Сердце ёкнуло. Только не пьяный. Только не с проблемами.
— Алло? — ответила она осторожно.
— Дочка, — голос отца был спокойным, трезвым, каким-то новым. — Как твои дела?
Агата замерла. Первый раз за шесть лет отец спросил, как у неё дела. Не попросил денег, не жаловался, не извинялся пьяным голосом — просто спросил.
— Пап... — голос её дрогнул. — У меня... всё хорошо. А ты как?
— Я нормально, дочка. Лечусь вот. Тут психолог с нами работает, группа поддержки. Знаешь, я многое понял за этот месяц. Многое.
— Что именно? — тихо спросила Агата.
— Что я тебя подвёл, — в голосе отца появилась горечь. — Что ты столько лет тащила меня на себе, а я только брал и ничего не давал взамен. Прости меня, дочка. Я всё исправлю. Я стану другим. Я уже им становлюсь. Обещаю.
Агата сжимала телефон и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Но это были другие слёзы — не те, что днём. Это были слёзы облегчения, надежды, любви.
— Спасибо, пап, — прошептала она. — Я тебя люблю.
— И я тебя, дочка. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Связь оборвалась. Агата положила телефон на грудь и смотрела в потолок. Мысли стали яснее, спокойнее.
Отец меняется. Он выздоравливает. Он снова становится тем человеком, который когда-то носил её на руках и обещал показать весь мир. Значит, и она справится. Значит, и у неё всё будет хорошо.
Она не продастся и не уволится. Она докажет Волину, что она не вещь. Что она человек.
С этой мыслью Агата провалилась в глубокий, спокойный сон без сновидений.
Утро началось с включенного тетей Раей светильника в прихожей. Агата открыла глаза и несколько секунд просто лежала, чувствуя странное умиротворение.
Потом взяла телефон, чтобы посмотреть время.