Агата вздохнула, скинула пальто и принялась разбирать. Документы были разбросаны в полном хаосе — какие-то старые отчёты, договоры, служебные записки. Половина вообще не имела отношения к срочным делам. Кто-то явно постарался, чтобы она увязла в этой куче.
Через полчаса в приёмную заглянул Петров. Выглядел он неважно — мешки под глазами, на лице напряжение.
— Александр Сергеевич на месте? — спросил он, даже не поздоровавшись.
— Ещё нет, — ответила Агата. — А что случилось?
Петров только махнул рукой и ушёл, не объяснив. Агата почувствовала, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.
Ровно в девять дверь лифта открылась, и в коридор стремительно вышел Волин. Агата подняла глаза, чтобы поздороваться, но он прошёл мимо, даже не взглянув в её сторону. Лицо каменное, челюсти сжаты, в глазах — шторм.
Дверь кабинета хлопнула так, что стёкла в приёмной жалобно звякнули.
Агата замерла с ручкой в руке. Сердце ухнуло куда-то вниз. Что случилось? Почему он такой злой? Может, из-за вчерашнего? Из-за того, что она отказалась от его предложения подвезти и пошла гулять со Стасом?
— Глупости, — прошептала она себе. — Какое ему дело до моей личной жизни?
Но внутри уже поселился холод.
Час от часу становилось хуже.
Волин вызывал к себе начальников отделов одного за другим. Из кабинета доносились разговоры — негромкие, но отчётливые, с той особенной интонацией, от которой у подчинённых подгибаются колени. Агата слышала обрывки фраз: «...это провал!», «...вы вообще думаете, когда подписываете?», «...я не для того покупал этот холдинг, чтобы вы его разваливали!»
Около одиннадцати из кабинета вылетел Петров. Лицо у него было красное, взгляд бешеный. Он подошёл к столу Агаты и прошипел:
— Не заходите к нему сегодня. Ни под каким предлогом. Поняли? Убьёт.
— Что случилось? — спросила Агата.
— Сделка с «ТехноИмпортом» срывается по нашей вине, — выдохнул Петров. — Та самая, для которой вы аналитику делали.
Он ушёл, а Агата осталась сидеть, чувствуя, как внутри всё сжимается. Сделка срывается. Теперь Волин в ярости, и кто знает, на кого обрушится его гнев.
Она механически разбирала документы, отвечала на звонки, но мысли были далеко. Каждую минуту ждала, что сейчас раздастся звонок селектора и её вызовут на ковёр.
В 12 часов это случилось.
— Вершинская, зайдите, — раздался ледяной голос из динамика.
Агата встала, поправила костюм, глубоко вздохнула и постучала в дверь.
— Войдите.
В кабинете было душно. Волин сидел за столом, барабаня пальцами по столешнице. Перед ним лежали бумаги — судя по всему, те самые злополучные контракты. Вид у него был взвинченный, злой, но в глазах читалось что-то ещё — то, чего Агата не могла расшифровать.
— Садитесь, — кивнул он на стул.
Она села, стараясь держать спину прямо. Молчала. Ждала.
Волин молчал тоже. Смотрел на неё тяжёлым, изучающим взглядом, от которого по коже бежали мурашки. Потом вдруг заговорил:
— Я тут думал о вашем долге.
Агата напряглась.
— Три года — это долго, — продолжил он, не глядя на неё. — Я могу предложить другой вариант.
— Какой? — спросила она, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.