— Не верю! — воскликнула я.
— Ладно-ладно: я ему сказал, что ты мать семи богатырей.
Я в голос рассмеялась, проходя в распахнутые швейцаром двери.
— Я сказал ему, — мы зашли в лифт, и Никита властно притянул меня к себе, — что ты моя женщина. Ты ведь моя, Арина?
— Нет, — пискнула, упираясь ему в плечи: то ли притягивая, то ли отталкивая. Вяземский победно улыбался. Он больше не верил моим отказам.
— Пригласишь на кофе? — мы остановились возле моего номера.
— Нет. Спать не будешь.
По улыбке видно, что постель нужна ему не для сна.
— Может, мне в туалет нужно. Пустишь?
— Поднимись на два этажа вверх.
— Жестокий ты ангел, — покачал головой. — Как же мне попасть в твой номер? — хитро задумался Никита. — Может, так? — и вытащил ключ-карту. Универсальную. Он все-таки дьявол! Через мгновение увлек меня в полумрак комнаты. — Ангелочек, — впечатал в себя, лихорадочно шарил по моему телу: мял, сжимал, гладил, — я с ума схожу по тебе. Хочу тебя, девочка… — шептал, обдавая шею тягучими поцелуями. Я млела от его близости. Задыхалась от страсти. Сгорала в хмельных объятьях.
Как просто сдаться и стать счастливой, пусть на миг, но все же. А потом… Да гори оно огнем!
Я с жадностью ответила на поцелуй. Твердые опытные губы затягивали в омут: темный, глубокий, сладостный. В голове пусто, в теле легко, но… Я не могла позволить себе даже миг, пока не скажу… Иначе потом себя не соберу.
— Никита, постой, — уже полуголая пыталась притормозить. — Я хотела сказать… — Никита подцепил полоску трусиков и томно провел между нижних губ. Боже…
— Тшшш, — приложил палец ко рту. Если это не про твои предпочтения в сексе, — надавил на нижнюю губу, проталкиваясь вперед. Имитируя член у меня во рту, — то похер. Не хочу ничего знать.
Секс — единственное, что его волновало. Я для него всего лишь средство для достижения его личного удовольствия. Хотелка. Игрушка. Каприз.
— Нет, Никита. Я не могу так.
— Какое, блядь, нет! — ткнул в меня эрегированным членом. — Хватит строить из себя недотрогу, Арина. Это нихрена не сексуально. Я за динамо, — показал в воздухе кавычки, — не болею уже лет пятнадцать. Не порть нам вечер.
— Я тебя не соблазняла, — вырвалась из объятий, прикрывая локтем груди. — Не бегала за тобой. Не навязывалась. Я сразу сказала тебе НЕТ! Твое состояние, — кивнула на вздыбленный пах, — результат твоих иллюзий. Ах обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад, — саркастично процитировала Пушкина.
Пусть уходит. Ничего у нас не выйдет. Я нужна ему ровно до того момента, пока не начну есть с ладони. Спортивный интерес. Желание покорить и сломать. Победитель по жизни. Только когда Вяземский на вершине, остальные внизу костей собрать не могут. А я не хочу разбиваться!
— Какая начитанная. По чем нынче барышни с тонкой душевной организацией, м? — иронично поинтересовался.
Я сокрушенно покачала головой. У него бизнес везде. Одна сплошная купля-продажа. Потребитель.
— Никита, ну что тебе нужно, а? У тебя что, секса мало? В Санкт-Петербурге миллион свободных красивых женщин, которые готовы лечь с тобой при минимальных усилиях и затратах. Почему я?
— Мне не нужен миллион, только золотистый ангелочек.
— Зачем? — спросила с надеждой. Да, я все еще влюбленная идиотка, мечтающая, что прожженный циник проникнется искренность моих порывов и принципов. Господи, да мне реально стихи писать.
— Ты знаешь, Арина, — взгляд ощутимо потяжелел, а губы раздраженно сошлись в тонкую линию.
— Я хочу услышать.
Никита раздраженно фыркнул.
— Кончить хочу! Трахнуть тебя хорошенько. Выебать, как ты давно просишься. Так понятно?
— Понятно, — меня практически не задели его слова: другого не ожидала. — Никита, я не хочу, понимаешь? Не хочу быть выеб… — осеклась на полуслове. — Быть использованной.