Поздний ужин был съеден, пиво выпито, мы закурили и продолжили разговор.
– Ты умный, красивый, добрый парень… – я смотрела на него сверху вниз.
– Спасибо! – Макс довольно улыбнулся мне и выдохнул сигаретный дым в потолок, слегка прищурившись от новой затяжки. – Но?
– Но это кажется ненастоящим, пока не появляется какая-то жизненная ситуация, какая-то боль, которую ты пережил.
– Я понял, – он кивнул. – Тут всё просто: я был зависимым.
Меня мгновенно бросило в холодный пот. Сигарета чуть не выпала из пальцев. Зависимость? Это слово прозвучало так чужеродно, так не вязалось с его внутренним светом, с его прямым взглядом, что мозг на секунду отказался его обрабатывать.
– Стой. Что? Я правильно поняла тебя? Ты что-то принимал? – переспросила я, чтобы убедиться.
Он кивнул.
– Когда я был подростком, у меня были проблемы с травкой. Я думал, что это шалость, баловство. Где-то около двух–трёх лет я курил как сумасшедший, на этом фоне у меня начались проблемы с девушкой, семьёй и учёбой. Потом началась агрессия.
– И как ты вышел из этого состояния? – я ждала очередной исповеди, какой-нибудь истории про рехаб или что-то типа того.
– Всё просто: я перестал общаться с теми, кто поощрял это дело.
– И всё?? – удивилась я.
– Да. Мне кажется, жизнь вообще достаточно простая: ты делаешь то, что считаешь нужным. Но, знаешь, мне до сих пор иногда страшно случайно «надышаться» этой дрянью в компании тех, кто принимает. Страшно не совладать с собой на пьяную голову.
Я посмотрела на него и вдруг осознала, что пропасть между нами куда глубже. Не про страны, язык или воспитание, а про тех, для кого жизнь – это простой выбор, и тех, для кого она – вечная борьба.
– У тебя всё ещё есть зависимости такого рода?
Он покачал головой.
– Нет. Но, думаю, если посмотреть на это чуть шире, то они есть у каждого. Кто-то колется, кто-то мечтает. Я, будучи подростком, выбрал не самую лучшую, но вовремя осознал ошибку. Как ты видишь, я курю только сигареты, ну и пью алкоголь.
Так вот оно что. Зависимость. И вдруг я с невероятной ясностью увидела не его, а себя. Бесчисленное множество бутылок виски после расставания с Ти, сигареты, выкуренные до тошноты, свою маниакальную погружённость в учёбу. Все эти крючки, за которые я цеплялась, лишь бы не упасть. Только его крючок был жёстче и опаснее.
И в тишине, повисшей между нами, я прочитала это знание в его глазах.
В его идеальном образе появилась трещина, и сквозь неё я увидела не чужака из далёкой страны, а живого, ранимого парня, который, как и я, когда-то пытался сбежать от самого себя.
– Вредные привычки ведь не заменяют того ощущения, верно? – вырвалось у меня.
Он кивнул.
– Да. Но я заменил это ощущение адреналином. Любой вид спорта или активности – главное, чтобы чувствовалось, как по венам течёт кровь.
Поздний ужин был съеден, пиво выпито, сигареты выкурены. Нужно было возвращаться к реальности – без океана за окном.
Той ночью я вернулась в своё общежитие. Лёжа в кровати, я думала о нём, о его боли и мечтах. Я засыпала, и в пространстве между сном и явью образ Макса распадался на двоих: тот, что шёл по тропинке от белого дома с голубыми ставнями с доской для сёрфинга в руках, и тот – пятнадцатилетний, с пустым взглядом и дрожащими руками. И я наконец поняла, что полюбила их обоих.
– Никогда бы не подумал, что у этого «золотого парня» могли быть такие проблемы, – прокомментировал Ди.
– Я тоже. Но давай вспомним хотя бы один пример из нашего города, где человек легко начинает и легко бросает употреблять спустя столько лет? Который заменяет зависимость новыми увлечениями и живёт так, будто этого просто не было?
– Наверное, среди моих знакомых такого нет, – ответил парень.
– Как и среди моих. В этом, видимо, и вся разница, – ответила я.
Глава 14. 如胶似漆14[1]
[13] rú jiāo sì qī «Как клей, словно лак». Описывает чувство, когда партнёры не могут ни на шаг отойти друг от друга.