— Наблюдаю, — ответил я, салютуя ей бокалом. — Пытаюсь понять, кто из вас планирует ударить мне в спину первым. Ставка на бога коварства, если такой здесь есть.
Она рассмеялась, звонко и по-девичьи, будто я с ней флиртовал.
— О, многие. Почти все в той или иной мере. Но никто не решится. Ты слишком… непредсказуем. И слишком опасен. Попытка одна, а если не получится, то будет как с теми тремя паразитами, которых ты демонстративно убил в их же владениях. Многие побаиваются тебя, Бог Меча.
Она взяла меня под руку, и я почувствовал жар ее кожи даже сквозь ткань моего зачарованного плаща.
— Пойдем. Здесь слишком много ушей, и некоторые из них слишком длинные.
Лисара увлекла меня в один из боковых алькеров, отгороженный от основного зала завесой из света. Здесь музыка звучала тише, а пространство казалось более интимным, отсекая нас от внешнего мира.
Она отпустила мою руку и обошла вокруг, разглядывая меня с нескрываемым интересом, словно музейный экспонат, который вдруг ожил и начал говорить.
— Ты удивителен, Дарион. Отказаться от трона. Послать Малахая к черту на глазах у всего Совета. Устроить в своем Домене полигон для смертных. Ты ломаешь все наши представления о том, как должен вести себя бог. Ты ведешь себя как… человек.
— Я и есть человек. Просто у меня очень острый меч и скверный характер.
— Это и привлекает, — она подошла вплотную, глядя мне в глаза снизу вверх. — Ты живой. Мы… мы застыли. Мы стали функциями, идеями, воплощениями концепций, которые лишь подражают живым. А ты горишь. Ты меняешь мир вокруг себя, ты действуешь. Зара… она стала такой сильной благодаря тебе, а не мне — я лишь направляла. Я чувствую ее страсть, ее преданность. Это… пьянит.
Лисара положила ладони мне на грудь. Жар усилился, проникая сквозь одежду.
— Знаешь, я могла бы дать тебе больше, чем просто силу огня. Власть над умами, над сердцами. Ты мог бы стать не просто Хранителем, а символом. Иконой.
Она подалась вперед, ее губы были в сантиметре от моих. От нее исходил жар, обещание удовольствия, которое могло бы сжечь душу и переплавить разум. Предлагала ли она союз или нечто большее? Черт ее разберет.
Я мягко перехватил ее запястья, но крепко сжал, и отстранил от себя.
— Лисара, ты прекрасна. И предложение заманчивое. Но у меня уже есть огненная женщина, и она очень ревнивая. Боюсь, если я вернусь с запахом богини, мне придется заглаживать свою вину. Я, конечно, вынослив, но и Зара ненасытна.
Она замерла. В ее глазах мелькнуло удивление, сменившееся весельем. Она надула губки, комично и совершенно по-человечески, словно обиженная девочка.
— Ты отказываешь богине? Это… это возмутительно! И восхитительно одновременно.
Она вырвала руки и отступила, поправляя платье из огня.
— Ладно. Твоя взяла. Но помни, мое предложение в силе. Если тебе станет холодно на вершине… ты знаешь, где найти тепло.
Она подмигнула и исчезла во вспышке искр, оставив меня одного с легким запахом дыма.
Я вздохнул, допивая вино. Женщины. Даже богини остаются женщинами, со своими капризами и играми.
— Она права, ты знаешь.
Новый голос был другим. Холодным, жестким, лишенным эмоций, как звук упавшей монеты на мраморный пол.
Я обернулся.
В тени арки стояла фигура. На ней было длинное платье цвета ночного неба, а лицо скрывала полупрозрачная вуаль, за которой угадывались строгие черты. Узнать ее мне удалось не сразу, но увидев брошь в виде двух чаш весов, все встало на свои места.
Немезида. Богиня Возмездия. Покровительница Хлои.
Она не подошла ближе. Осталась стоять на границе света и тени, словно судья, выносящий приговор.
— Ты аномалия, Торн, хотя, это ты слышал наверняка очень часто. Ты нарушаешь баланс своим существованием.
— Я восстанавливаю баланс, который вы упустили, — парировал я. — Феррус творил что хотел, а вы сидели и смотрели, прикрываясь своими правилами.
— Мы следовали Закону. Закон — это основа мироздания.