«ТЫ СМЕЕШЬ РАНИТЬ МЕНЯ В МОЁМ ДОМЕ⁈»
Из пор на его теле вырвались тысячи мелких тварей. Ночные призраки, сгустки зубастой тьмы и прочие порождения его больного разума. Они неслись ко мне плотным роем, закрывая собой обзор, словно живая волна, призванная утопить, разорвать и поглотить наглеца.
Я рассмеялся, чувствуя пьянящий вкус абсолютной свободы.
Вращение клинков создало вокруг меня сферу уничтожения. Домен Железного Тирана.
Моя скорость возросла до пределов, где время теряет смысл. Я стал вездесущим вихрем смерти. Синий и чёрный клинки слились в единый поток разрушения, в котором исчезала любая материя. Я двигался сквозь рой чудовищ как раскалённый нож сквозь масло.
Каждое прикосновение моих мечей уничтожало тварей. Синее пламя Кебаба сжигало их души, оставляя лишь пустоту, а чёрная сталь Клятвопреступника разрушала их естество до мельчайших крупиц.
Я пробил рой насквозь, оставив за собой просеку из чистой силы, и вылетел к основному телу Азатота.
Бог понял, что мелкие уловки здесь бесполезны. Поэтому решил переписать правила игры, меняя само бытие вокруг нас.
Пространство скрутилось узлом. Верх поменялся местами с низом, лево стало прошлым, а право — будущим. Тяготение ударило со всех сторон одновременно, пытаясь разорвать меня на части, растянуть каждую крупицу моего тела в бесконечную нить. Энтропийный шторм, способный состарить светило за секунду, обрушился на мою защиту, пытаясь превратить меня в прах.
Аура Хранителя вспыхнула, принимая удар на себя.
Плащ, созданный мастерством Арии, засиял охранными рунами. Он поглощал излучение, рассеивал искажения и держал устройство моего личного пространства стабильным, работая как идеальный щит.
— Хорошая работа, девочки, — пробормотал я, чувствуя, как ткань плаща нагревается, но держит удар с похвальной стойкостью.
Я находился внутри шторма распада. Азатот пытался стереть меня, переписать мою историю, превратить в ничто, отменив факт моего рождения.
У него была одна существенная проблема. Я был более реален, чем он. Моя воля была твёрже алмаза, закалённая веками борьбы. И это место позволяло мне игнорировать очень многое.
Я сосредоточился, заставляя два сердца биться в унисон.
Порыв воли вырвался из меня во все стороны серой сферой, выжигая чужую магию. Искажения пространства выпрямились с сухим щелчком. Тяготение вернулось в норму, признавая моё право на существование. Энтропия отступила, наткнувшись на стену абсолютного покоя, которую я установил вокруг себя.
Я завис прямо перед гигантским оком Азатота, которое смотрело на меня с выражением первобытного ужаса.
— Твои фокусы устарели, — сказал я, и мой голос звучал как окончательный приговор. — Ты слишком долго сидел в этой яме, обрастая жиром и манией величия. Ты забыл вкус настоящей битвы.
Я демонстративно вложил оба меча в ножны.
Азатот моргнул своим исполинским веком. Он явно не понимал происходящего.
Из его тела вырвались лучи чистой тьмы, сотни лучей уничтожения, способные прожечь дыру в самом бытии. Они устремились ко мне, чтобы испепелить на месте, стереть даже память обо мне.
Я принял Стойку Горизонта Событий.
Вытянув руки ладонями вперёд, я создал точку схождения прямо перед собой.
Лучи Азатота ударили в мои ладони и исчезли. Они втянулись в бесконечно малую точку пространства, которую я подчинял. Я поглощал его натиск целиком, впитывая каждую каплю разрушительной силы.
Моё тело гудело от напряжения. Демоническое сердце работало как горн великана, перерабатывая чужую силу, очищая её от воли владельца и превращая в чистое горючее для моих мышц. Сердце Тетрина выстраивало этот поток, придавая ему форму и направление.
Я чувствовал панику Азатота. Он вливал в натиск всё больше сил, надеясь переполнить меня, взорвать изнутри избытком мощи, но он не знал, что моя вместимость теперь стремится к бесконечности.
— Спасибо за подзарядку, — улыбнулся я, ощущая, как сила бурлит под кожей.
Я сжал пальцы в кулаки, прерывая поглощение.
Азатот попытался отстраниться, увеличить дистанцию, понимая, что совершил ошибку. Его гигантское тело начало сжиматься, готовясь к перемещению. Он хотел сбежать, уйти в другой слой бытия, где я не смогу его достать.
— Ну уж нет, — прорычал я. — В этот раз ты никуда не уйдёшь. Наше знакомство только началось — невежливо бросать гостей.