Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Подвох есть всегда, Кайден. Наша задача — быть готовыми ударить по нему, когда он покажется, и ударить так, чтобы он не встал.

Я вышел из кабинета и направился домой. Тень ждал меня у машины, положив массивные лапы на капот и оставляя на полировке следы.

— Поехали, блохастый. Сегодня у нас вечер кино. Я скачал новый сезон той дорамы про принца. Говорят, там сюжетный поворот, которого никто не ожидал, и я хочу это увидеть.

Мы ехали по вечернему Доминусу. Город сиял огнями, витрины магазинов манили обещаниями счастья. Люди гуляли по улицам, сидели в кафе, смеялись. Они чувствовали себя в безопасности. Они верили, что худшее позади, что золотой век наступил.

Я хотел бы разделить их веру. Но я знал то, чего не знали они.

Покой — это всегда ложь. Это просто интервал между ударами сердца вселенной, короткая передышка перед следующим раундом. И следующий удар может остановить это сердце навсегда.

Но пока… пока у нас была пицца и спокойный вечер. И этого было достаточно.

Время в этом месте не текло. Оно гнило, сворачивалось в тугие узлы и разлагалось, отравляя само пространство.

Задворки Вселенной. Свалка мироздания, куда выбрасывали отходы творения. Сюда не доходил свет звезд, здесь не действовали привычные законы физики. Пространство было исковеркано, завязано в мертвые петли, а вакуум был наполнен не пустотой, а вязкой, зловонной субстанцией.

Тюрьма.

Слепой Безумный Бог Азатот ворочался в своем заключении, и каждое его движение вызывало гравитационные штормы в локальной реальности.

Он был огромен. Его тело, если эту постоянно меняющуюся массу хаоса можно было так назвать, занимало объем, сравнимый с небольшой звездной системой. Мешанина плоти, глаз, щупалец, пастей, постоянно трансформирующаяся, перетекающая сама в себя, бурлящая и кипящая. Он был воплощением энтропии, безумия и абсолютного распада.

Он спал, убаюканный монотонным, сводящим с ума пением своих слуг, проклятых флейтистов, чья музыка удерживала его разум в полудреме, не давая уничтожить само бытие своим окончательным пробуждением.

Но теперь он проснулся.

Его разбудила не музыка. Его разбудила ярость.

Холодная, острая игла ненависти пронзила его хаотичное сознание, вырывая из оцепенения. Воспоминание.

Сотни лет назад (или мгновение назад? В этой тюрьме разницы не существовало) он почти нашел путь. Его аватар, его щупальце, протянутое через бездны в мир смертных, нашло лазейку. Он коснулся разума человека, Риверса Монтильяра. Он дал ему силу, дал знания, начал готовить плацдарм для своего пришествия.

А потом связь оборвалась, причем оборвалась очень грубо и болезненно.

Кто-то уничтожил кристалл связи и обрубил щупальце. Кто-то захлопнул дверь перед его носом, прищемив пальцы божеству.

И Азатот запомнил этот вкус. Вкус чужой воли. Стальной, холодной, несгибаемой. Воли, которая посмела сказать «нет» самому Хаосу.

Вкус души Дариона Торна.

Бог заворчал. Звук этот породил ударную волну, которая смяла в пыль несколько дрейфующих астероидов, превратив их в облака кварцевого песка.

Он хотел мести. Уничтожение? Нет, это было бы слишком скучно, он хотел поглотить эту дерзкую искру, растворить её в себе, заставить кричать вечность, переваривая её в своем чреве.

Вокруг него роилась свита. Мириады тварей, порожденных его кошмарными снами. Бесформенные, склизкие, многоглазые ужасы, ночные призраки, охотники из иных измерений, пожиратели звезд. Орда, способная захлестнуть галактику и оставить после себя только пустоту. Все время своего заточения он создавал их, копил силы, собирая армию.

Они чувствовали голод хозяина. Они вибрировали в такт его ярости, готовые ринуться в бой.

Азатот начал концентрироваться.

Это было сложно. Тюрьма, созданная Древними Богами на заре времен, была крепка. Стены реальности здесь были уплотнены, законы мироздания скованы цепями и печатями. Вырваться отсюда было почти невозможно.

Почти.

Для этого требовалась жертва. Огромная, немыслимая жертва.

Азатот протянул свои мириады щупалец и схватил свою свиту. Тысячи, миллионы его собственных порождений. Он не жалел их. Они были лишь частью его самого, отделившейся на время, мясом, выращенным для убоя.