Двуглавый. Книга третья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ответить Ольга, к счастью, не успела — в комнату вошёл её муж и предложил потихоньку собираться домой, благо, время было уже позднее.

Вот тёзка и припомнил эту беседу, заодно отметив и в сестре женскую проницательность. Да, это они, милые и красивые, умеют. Но ничего, тут мы справимся, лично я испытывал в том полную уверенность. Сестра всё-таки не любовница, и на такой уровень, когда человека можно, что называется, прочувствовать, как оно получилось у Эммы, ей никогда не выйти. Да и ладно. Интересно, дорожная полиция того оленя на «Каме» остановила или как?

У нас же всё пока шло тихо, мирно и спокойно. Выехал дворянин Елисеев в Москву вечером, но не поздно, чтобы на пустом ночном шоссе присутствие второй машины не бросалось в глаза. Унтер-офицера Дягилева тёзке подсадили незаметно, а увидеть со стороны присутствие в машине пассажира было невозможно благодаря занавескам на окнах задних дверей. До самой Москвы никаких происшествий не случилось, смена машины с охраной, чтобы она не успела примелькаться возле «Яузы» с тёзкиными номерами, тоже прошла аккуратно и чётко, и в столицу мы въехали в смешанных чувствах — с одной стороны, радуясь, что обошлось без приключений, с другой же мучаясь неизвестностью, какие события за отъездом из Покрова уже последовали и какие последуют в ближайшее время. На сей раз для посторонних наблюдателей, если, конечно, таковые имелись, машине предстояло потеряться в переулках между Николоямской улицей и одноимённой набережной, что и было исполнено быстро и аккуратно. Тёзка пересел в «Волгу» охраны и его повезли в Кремль, а бронированная «Яуза», изображавшая тёзкину, двинулась к Посланникову переулку, где, согласно плану операции, уже дежурили дворцовые и московские полицейские под общим руководством Воронкова.

— Как отдохнули, Виктор Михайлович, как доехали? — с улыбкой спросил надворный советник Денневитц у явившегося на доклад тёзки.

— Благодарю, Карл Фёдорович, неплохо, — начальственную заботу дворянин Елисеев принял с лёгким поклоном. — За исключением мелкого инцидента с неумелым водителем на дороге.

— Да, мне доложили, — Денневитц жестом предложил тёзке сесть и сел сам. — Дорожная полиция его остановила и как следует допросила. К нашему делу он никакого касательства почти наверняка не имеет, но на всякий случай какое-то время будем за ним присматривать.

— А по нашему делу новости есть? — раз уж беседа пошла в подчёркнуто неуставной форме, дворянин Елисеев посчитал возможным задать начальнику вопрос.

— Есть, — улыбка Денневитца превратилась было в хищный оскал, но надворный советник тут же вернул своему лицу бесстрастное выражение. — Телефонные звонки из Москвы в Покров отследили. Все они, кроме двух последних, были сделаны из московской конторы Русско-Балканской торговой компании, из кабинета некоего Вениамина Борисовича Перхольского, а последние два раза он звонил в Покров из своей квартиры. Совершив последний звонок через четверть часа после вашего выезда, Перхольский позвонил в доходный дом госпожи Февралёвой, предоставляющей своим жильцам и постояльцам доступ к телефону, откуда через неполных десять минут последовал телефонный звонок в трактир Еропкина в Малом Трёхсвятительском переулке. Февралёва, её управляющая и Еропкин арестованы, за Перхольским пока что установлен негласный досмотр. Греков в Покрове арестовал вашего соглядатая, его уже везут в Москву. Но главное тут не это…

Тёзке очень хотелось воспользоваться паузой, сделанной Денневитцем, чтобы перевести дух, и спросить, что же именно тут главное, но он не успел — пауза оказалась очень короткой, и надворный советник продолжил:

— Главное, Виктор Михайлович, вот в чём. Во-первых, поймать человека, принявшего звонок в доме госпожи Февралёвой и позвонившего в трактир Еропкина, не удалось, а это, очень на то похоже, и был наш неуловимый Яковлев.

Вот же чёрт! Опять ускользнул! Везуч, паскуда… Хотя нет, какое там, к свиньям собачьим, везение, это умение, это навыки конспирации. Лишний кирпичик в версию о пройденной Яковлевым профессиональной шпионской подготовке, к слову сказать.

— Во-вторых, — излагал далее Денневитц, — у автомобильной стоянки возле дома госпожи Волобуевой некий субъект, дождавшись прибытия автомобиля, исполнявшего роль вашего, направился к нему, на ходу доставая пистолет. Открыть стрельбу он не успел, полицейские его моментом скрутили, личность субъекта пока что не установлена, но Дмитрий Антонович уже над тем работает.

Ах ты ж, мать его наискось! Сработало-таки! Это, если что, была тёзкина реакция — мою тут изложить невозможно, я такое и вслух не везде решился бы сказать, а уж в письменном виде ну просто нигде и никак. Нашёл, значит, Яковлев исполнителя, чтоб их обоих…

— Ладно, Виктор Михайлович, идите пока отдыхать, — объявил Денневитц. — Завтра много работы. Мало того, что нам необходимо будет допросить всех арестованных, их за время тех допросов может и прибавиться. Идите, Виктор Михайлович, я и сам пойду уже…

Да уж, прямо добрый дядюшка, а не начальник… Но, как ни крути, Денневитц прав — работы завтра будет выше крыши, и отдохнуть перед ней уж точно не помешает.

— Премного благодарен, Карл Фёдорович, — мне даже не пришлось подсказывать, чтобы тёзка подпустил в голос побольше теплоты, дворянин Елисеев и сам принял начальственную заботу с должной признательностью, и скрывать эту признательность не собирался.

Добравшись до своих апартаментов в Троицкой башне, дворянин Елисеев совершил все положенные на сон грядущий процедуры и завалился в постель. Отключился тёзка быстро, с его молодым организмом это не проблема, так что предаться размышлениям я мог в тишине и спокойствии.

Итак, очередного исполнителя Яковлев всё-таки нашёл. Нашёл, кстати, быстрее, чем Яшку Мелкого после Голубка. Слух о нанимателе, все наёмники которого плохо кончают, Воронков в уголовный мир запустил, но, похоже, ожидаемого эффекта это не дало. Плохо, конечно, но деваться некуда, что имеем, то имеем.

Плохо и то, что Яковлеву в очередной раз удалось скрыться. На везение, как я уже подметил, это никоим образом не тянуло, выдавая в действиях фигуранта определённую и неплохо отработанную систему. Но если одни люди такую систему придумали, то другие, имея представление о том, как такие системы работают, могут понять механизм её действия, а значит, и предсказать события, что в рамках работы системы должны произойти, и вычислить, где и когда эти самые события будут иметь место. Тем более, резко выросло количество известных нам людей, с которыми этот неуловимый Джо контактировал, причём люди эти находятся у нас под арестом. Хорошо это тем, что чисто по теории вероятности заметно повышает наши шансы зацепиться хоть за что-то, что может привести нас к цели. Собственно, именно поиск этих зацепок и станет главной целью завтрашних допросов.

Что ж, итогами своих размышлений я остался доволен. Всё вроде как логично, подкопаться не к чему, а что не так много конкретики, так это дело наживное и уж завтра её в любом случае прибавится. Вот теперь неплохо бы и самому поспать, чтобы мой разум с утра находился бы в столь же хорошей форме, как организм дворянина Елисеева…

[1] В Российской Империи высшее звание чиновника на гражданской службе, не имевшего классного чина

Глава 2

Допросный марафон

Порядок, определённый Денневитцем для допросов наших арестантов, каких-то возражений у нас с тёзкой не вызывал, пусть Карл Фёдорович мнением дворянина Елисеева на сей счёт интересоваться и не изволил. Тьфу ты, совсем уже на местном официальном наречии заговорил, но тут деваться некуда — с кем, как говорится, поведёшься… Раз уж главным для нас оставался розыск поднадоевшего уже своей неуловимостью Яковлева, то и начинать стоило с тех, кто с тем Яковлевым имел дело последними — с владелицы доходного дома госпожи Февралёвой и её управляющей госпожи Квасовой.

Марина Сергеевна Февралёва, отчаянно и в чём-то даже успешно пытающаяся сохранить былую красоту дама сорока шести лет, вела вполне успешное дело на рынке арендного жилья. Она держала в Москве два доходных дома, и пусть квартиры и комнаты в них никакой роскошью не отличались, жильцы охотно платили ей чуть больше, нежели в обычном съёмном жилье, ведь в её домах они имели доступ к телефонной связи, причём не только сами могли кому-то звонить, но и принимать звонки тоже. Да, телефоны стояли у управляющих, и когда кому-то из жильцов звонили, приходилось отправлять за человеком посыльных, но так всё же лучше, чем никак, и потому желающих поселиться у госпожи Февралёвой хватало. Сама Марина Сергеевна полностью дела на управляющих не перекладывала, и принимала в управлении своими домами самое живое и непосредственное участие.

Только не надо думать, будто для удачливой домовладелицы на первом месте стояла не выгода, а что-то другое, и если снять в её домах квартиру можно было лишь после личного собеседования с хозяйкой и составлением письменного договора, куда вписывались паспортные данные нанимателя, то сдачу комнат в тех домах госпожа Февралёва отдавала на полное усмотрение управляющих, а те сдавали их едва ли не кому попало, и паспортов не спрашивали, довольствуясь именами, которыми постояльцы назывались сами. Довольно быстро выяснилось, что к сдаче комнаты, жилец которой нас интересовал, Марина Сергеевна отношения как раз не имеет, а имеет управляющая этим домом госпожа Квасова. Лжи в словах домовладелицы дворянин Елисеев не обнаружил, поэтому госпожа Февралёва, получив от надворного советника Денневитца строгое внушение и обещание передать сведения о ней московской полиции для решения в предусмотренном законом порядке вопроса о применении административных мер, в расстроенных чувствах отбыла домой, а мы взялись за госпожу Квасову.

В свои тридцать два года Елена Петровна Квасова выглядела этакой кустодиевской красавицей, уж не знаю, состоялся здесь Кустодиев как живописец, или нет. Пышные формы, румяное лицо, русая коса в руку толщиной, свисающая ниже талии — всё как полагается, только вот одевалась госпожа Квасова куда как скромнее кустодиевских купчих. По её словам, подкреплённым записью в домовой книге, дешёвую комнату в верхнем этаже снимал последние четыре дня некий Василий Харитонович Семёнов, описание которого, данное Еленой Петровной, почти один в один совпадало с тем, как описывали Яковлева московские уголовники, коллекционер компромата Бакванский, его секретарь Курёшин и несостоявшийся грабитель банка Шпаковский — не по возрасту крикливо одетый господинчик в годах, а вот на речевые особенности жильца госпожа Квасова внимания как-то не обратила. Впрочем, сообщила нам Квасова и нечто более существенное и интересное: этот же господин и ранее снимал дешёвое жильё в том же доме. Припомнить точные даты Елена Петровна не смогла, но в полиции же не дураки служат — помимо самой Квасовой и её работодательницы, нам доставили и домовую книгу, записи в которой мало того, что подтверждали показания управляющей, но и говорили о том, что в прошлый раз этот «Семёнов» пользовался в доме телефоном в тот самый день, когда погиб несчастный господин Ноговицын, а до того — в день, закончившийся объединением двух разумов в голове дворянина Елисеева. До звания прямой улики эти совпадения, конечно, не дотягивали, но и уровень улики косвенной переросли, что, однако, оставалось для нас лишь утешительным призом, поскольку поганцу опять удалось уйти — по словам Квасовой, покинул он дом почти сразу после звонка.

Выявилась на допросе управляющей и ещё одна неприятная для нас особенность ведения дел в домах госпожи Февралёвой, по крайней мере в том из них, которым управляла Квасова. Телефонных аппаратов в доме имелось две штуки на один номер, один стоял у самой управляющей, второй — в отдельной кабинке, в которой им пользовались жильцы. То есть, теоретически управляющая могла подслушивать разговоры, но никогда этого не делала. Более того, дверь в этой телефонной кабинке имела окно, глядя в которое жилец мог убедиться, что его разговор не слушают. Такая забота о конфиденциальности телефонных переговоров жильцов заметно повышала деловую репутацию госпожи Февралёвой и способствовала привлечению клиентов и, соответственно, росту доходов, но нам-то от того не легче, а совсем наоборот!

Тем временем Денневитцу доставили результаты дактилоскопирования комнаты, снимавшейся Яковлевым, пардон, Семёновым. Никаких его вещей там, понятно, не осталось — по словам Квасовой, и заселялся жилец, и покидал дом с одним и тем же неизменным саквояжем, довольно объёмным, зато всё, за что квартирант мог и должен был хвататься — дверные ручки, ручка на цепи сливного бачка унитаза, краны в умывальнике, графин и стаканы на столе — было обследовано самым старательным образом. Увы, но все эти предметы оказались тщательно вытертыми, и никаких отпечатков на них не осталось. Криминалисты, однако, показали высшую степень добросовестности, и сняли отпечатки пальцев с монет в изъятой при аресте управляющей кассе. Постарались они не зря — с одного из имевшихся в кассе серебряных рублей удалось снять отпечаток, совпавший с отпечатками того самого Василия Христофоровича Яковлева, он же одесский мошенник и аферист по кличке «Джексон», а госпожа Квасова совершенно определённо заявила, что среди денег, заплаченных жильцом, что назвался Семёновым, такая монета была.

Квасову тоже отпустили, на прощание Денневитц настоятельно рекомендовал ей в следующий раз при появлении этого Семёнова сразу звонить в полицию. Большой надежды на то, что Яковлев в очередной раз обеспечит себе доступ к телефону именно в этом доме, мы, конечно, не питали, но чем чёрт не шутит? Раньше-то он этой своей привычке не изменял…

Наскоро перекусив бутербродами с ветчиной и колбасой, да запив их чаем, мы продолжили. Пунктом следующим у нас шла очная ставка трактирщика Еропкина, двух его служащих и некоего Степана Фроловича Рюхина, среди московских уголовников человечка малоизвестного, поскольку сам он был родом из Нижнего Новгорода, где его под кличкой «Рюха» хорошо знали и в преступном мире, и в полиции. Пару месяцев назад Рюхин вернулся с каторги, отбыв там восемь лет за вооружённое ограбление, но в родных краях задержался ненадолго, решив поискать удачи в Москве. Нашёл, да. Только не удачу, а новый билет всё в те же не самые приятные для жизни места.