Двуглавый. Книга третья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Прекрасно, Виктор Михайлович, благодарю за службу! — похвалил тёзкино усердие Денневитц. — Дмитрий Антонович, вам придётся ещё раз позвонить Грекову и рекомендовать ему обратиться к городскому секретарю.

Исполнять Воронков вызвался сразу, поскольку присутственные часы формально уже закончились и кто его знает, на какое время Греков задержится на службе, да и задержится ли вообще. Едва сыщик вышел из кабинета, Денневитц обрадовал дворянина Елисеева известием о том, что в свете его успеха в опытах с телепортированием в автомобиле участие тёзки в учениях Кремлёвского полка будет пересмотрено и, скорее всего, отменено. Ясное дело, избавив подчинённого от одной обязанности, надворный советник тут же обеспечил его кучей других. Тёзке предстояло, во-первых, опытным путём выяснить, сможет ли он теперь телепортироваться за рулём других автомобилей, и если сможет, то поупражняться с разными их типами, а также бронемашинами; во-вторых, впоследствии, пусть пока и неведомо когда, учить этому кого-то из гвардейцев. Ну да, начальство, оно такое начальство…

Ещё тёзка получил указание завтра с утра не отправляться в Михайловский институт, а ждать вызова Денневитца. Карл Фёдорович дождётся ответа из полицейского управления и в соответствии с его содержанием решит, что зауряд-чиновнику Елисееву делать дальше — отправляться в институт или участвовать в следственных действиях.

…Вызова от начальства пришлось ждать аж два с лишним часа после официального начала рабочего дня, присутственных часов по-здешнему.

— Вот, Дмитрий Антонович, Виктор Михайлович, извольте полюбопытствовать, — Денневитц с недовольным видом взял лежавшие перед ним несколько листов бумаги и принялся читать вслух. Закончив чтение, он перебросил на приставной стол фотографию.

Да, основания для недовольства у Карла Фёдоровича имелись более чем законные. Паспортное отделение столичного полицейского управления прислало справку по швейцарскому подданному Гренелю Константину Генриху Юлиусу, тридцати восьми лет, из которой следовало, что проживает в Российской Империи этот господин вполне законно, имея надлежащим образом оформленный вид на жительство, представляет в России интересы нескольких европейских и американских компаний, в том числе и «Катерпиллар», ни в чём незаконном или хотя бы просто предосудительном не замечен, а потому претензий к нему у полиции не имеется. Послание своё полицейские добросовестно сопроводили перечнем документов и фотографическим снимком, каковые Гренель представил с прошением о получении вида на жительство. И если к документам ни у Воронкова, ни у тёзки, ни даже у меня никаких вопросов не возникло, то фотография нас всех повергла в недоумение — человек, на ней запечатлённый, ничего общего с описанием «Гренеля» из Покрова не имел даже близко.

— Отправляйтесь, господа, к этому Гренелю, — всё с тем же недовольным видом распорядился Денневитц. — Сами решите, тащить его сюда или нет, но по возможности обойдитесь без ареста. Телефон его я уже приказал слушать, так что если к Яковлеву он какое отношение имеет, сразу и выяснится. И ещё: переоденьтесь в штатское, не будем пока интерес нашей службы показывать…

Глава 6

Так кто же он?

Судя по полицейской справке, дела у швейцарского подданного Константина Генриха Юлиуса Гренеля шли довольно неплохо, раз он мог себе позволить снимать квартиру с телефоном на Мясницкой, чуть ли не самой дорогой улице в Москве, но и не так чтобы уж совсем прекрасно — помещение под контору он не снимал, дела вёл прямо на квартире. Для нас это было исключительно удобно, именно на квартире мы Гренеля и застали. Карл Фёдорович всё рассчитал правильно — если Гренель тут ни при чём, в штатском он должен принять нас с Воронковым за обычных полицейских, потому как вряд ли способен отличить служебный жетон дворцовой полиции от аналогичного атрибута полиции городской, а если он сообщник или пособник Яковлева, его телефон уже слушают, да и негласное наблюдение вот-вот установят или уже установили, так что раскрытие им нашей маскировки делу никак не повредит.

Услышав, что его именем воспользовался опасный преступник, господин Гренель на хорошем русском языке, хотя и с отчётливым немецким акцентом, принялся выражать опасения, что это может повредить его деловой репутации, и, что было совершенно ожидаемо, от какой бы то ни было причастности к делам совершенно, разумеется, ему постороннего и никоим образом не знакомого правонарушителя открестился. Так решительно открестился, что дворянин Елисеев тут же потёр нос пальцем, но, как справедливо утверждал Фредди Меркьюри, шоу должно продолжаться, и Воронков задавал далее именно те вопросы, которые на его месте задавал бы обычный полицейский, не имеющий столь ценного напарника. Гренель, в свою очередь, продолжил старательно и, если бы не тёзка, даже убедительно показывать полное неведение, на чём мы с Воронковым и откланялись, получив от господина Гренеля заверения, что если ему станет что-то по этому вопросу известно, он немедленно свяжется с господином Воронковым. Для особых случаев Дмитрий Антонович держал при себе несколько визитных карточек, на которых значился только его служебный телефон, но само место службы не указывалось, вот как раз такую карточку он Гренелю и оставил.

Надворный советник Денневитц докладу Воронкова почему-то не удивился, зато удивил нас — за время, потраченное нами на возвращение в Кремль, Гренель никуда не звонил и из дома не выходил. Впрочем, того времени и прошло-то всего ничего, ещё успеет, но всё равно, отсутствие реакции по горячим следам выглядело со стороны господина Гренеля как-то странно. Да и хрен бы с ним, с Гренелем, наблюдение за ним идёт своим чередом, а нам Карл Фёдорович немедленно нашёл иные занятия. Что именно он поручил Воронкову, не знаю, потому как первым делом Денневитц отправил дворянина Елисеева в Михайловский институт, что мы с тёзкой и принялись немедленно исполнять.

— Ну-с, Виктор Михайлович, не терпится узнать, получилось ли у вас с телепортированием в автомобиле, — видно было, что необходимость поздороваться с посетителем и предложить ему сесть Кривулин воспринимал как досадную, пусть и обязательную помеху в исполнении желания поскорее услышать новости из первых рук.

— Получилось, Сергей Юрьевич, — тёзка широко улыбнулся, — всё получилось! Искренне благодарен вам за подсказку!

— Ну что вы, Виктор Михайлович, это всё-таки именно ваша заслуга! — директор Михайловского института и сам расплылся в довольной улыбке. — Моя подсказка — слово, ваш успех — дело! Но мне бы, откровенно говоря, хотелось, чтобы вы поделились подробностями.

Тёзка поделился, опустив лишь упоминание музыки, нечего, знаете ли, привлекать ненужное внимание к таким подробностям. Кривулин слушал внимательно, замечаний по ходу изложения не делал, и лишь когда дворянин Елисеев закончил, сказал:

— Как я понимаю, Виктор Михайлович, вы теперь собираетесь приступить к опытам с другими автомобилями? И не только той же модели, что у вас?

— Совершенно верно, Сергей Юрьевич, — подтвердил тёзка.

— Что же, Виктор Михайлович, могу только пожелать вам успехов в опытах, — лицо Кривулина осветила добрая улыбка. — Уверен, что теперь у вас и это получится.

— Благодарю, Сергей Юрьевич, — улыбнулся и тёзка. — Однако есть у меня к вам и вопрос несколько иного свойства…

Ох, уж эти местные речевые обороты! Не буду спорить, беседу они упорядочивают, дисциплинируют, я бы даже сказал, и сближают устную речь с письменной, по крайней мере, среди образованной публики, но вот расслабляться в общении не дают, заставляя внимательно следить за словами собеседника, улавливать подтекст сказанного, и через это постигать второй, а то и третий слой его слов. У нас, конечно, такого словесного гарнира тоже хватает, но по сравнению со старорежимными речевыми конструкциями, которые здесь вовсе и не старорежимные, а вполне себе актуальные, наша культура речи здешней заметно уступает. Вот и сейчас, этим своим «вопросом несколько иного свойства» дворянин Елисеев чётко обозначил переход от политесов к деловой части, причём переход не резкий, а как бы плавно вытекающий из ранее сказанного.

— Внимательно вас слушаю, Виктор Михайлович, — Кривулин показал полную готовность к обсуждению вопроса, наверняка более важного, чем обмен поздравлениями и благодарностями.

— Когда я только осваивал навыки телепортации, перемещение сопровождалось короткой голубой вспышкой перед глазами, — начал тёзка. Здесь, кстати, правильнее было бы сказать «телепортирования», но угадайте с трёх раз, от кого тёзка нахватался не совсем привычных местному слуху словечек? — Однако уже давно я таковых вспышек не наблюдаю…

— Хм, — ненадолго задумался Кривулин. — А не скажете, Виктор Михайлович, при каких обстоятельствах вы впервые отметили отсутствие описанного вами эффекта?

Да, идея обратиться к директору института оказалась удачной — моментально ведь ухватил суть!

— Мне пришлось телепортировать крупные и тяжёлые объекты, — кто скажет, что бронетранспортёр или пушечный броневик маленький и лёгкий, пусть первым бросит в дворянина Елисеева камень. Если, конечно, не побоится ответки. — Давалось мне оно с большим трудом и неприятными последствиями… Как будто я поднимал тяжести, большие тяжести.

— Что же, это вполне может стать объяснением, — в голосе Кривулина чувствовалось сомнение. — Но ведь на вашей способности к телепортированию это явление никак не сказалось?

— Именно так, Сергей Юрьевич, — признал тёзка.

— В таком случае повода для беспокойства я не вижу, — резонно заметил директор, — хотя, безусловно, само явление представляет научный интерес. Но знаете, Виктор Михайлович, давайте вернёмся к вашему вопросу… скажем, завтра? Или послезавтра, когда вам удобнее. Я посмотрю записи Шпаковского, не уверен, увы, что Александр Иванович уделил этим подробностям должное внимание, но вдруг?

Возразить тут было нечего, и дворянин Елисеев со всеми положенными словами прощания покинул директорский кабинет. Отправились мы с ним, ясное дело, к Эмме — пусть время было уже обеденное, но лучше же с удовольствием плотно поесть, восстанавливая силы после упражнений в сладостных телодвижениях, чем совершать эти самые телодвижения на полный желудок. С упомянутых упражнений мы общение с дамой и начали, но не надо думать, будто это была единственная цель нашего визита. Отдых после первого подхода мы совместили с обсуждением будущего обучения тёзкиной сестры — он же вчера звонил ей с мужем не для того лишь, чтобы спросить о Гренеле. В Москву Ольга собиралась уже на днях, так что со старшей сестрой дворянин Елисеев будет теперь видеться и в институте. Поговорили и о том, что в не самом далёком будущем появятся у Эммы и другие ученики, целителей из которых готовить не надо, но обучить их некоторым целительским навыкам было бы крайне желательно. Чуть подробнее поговорили, чем это было в прошлый раз в кабинете у Кривулина, Эмма пожелала уточнить некоторые моменты. Тут в наших разговорах случился перерыв — уж очень разошлась подруга в похвалах такому замечательному мне, столь стремительно выбившемуся в преподаватели и почти в начальство, оставить этот поток восхвалений без сладкой награды было бы немыслимо. А когда с этими благодарностями совсем уже умаялись, пришлось, разумеется, поучаствовать в очередном сеансе удовлетворения любопытства Эммы насчёт моего времени, куда ж теперь с ней без этого.

В этот раз её интересовало, как у нас обстоят дела с медициной, хотя, конечно, приходилось время от времени делать экскурсы и в другие области. Пусть я в медицине и не специалист, а просто хорошо эрудированный дилетант, но и того оказалось достаточно, чтобы впечатлить даму до глубины души. Конечно, был у неё и повод возгордиться — у нас-то ничего подобного её целительским способностям не наблюдается, на достоверно задокументированном уровне уж точно, но вот медицина, так сказать, научная у нас в сравнении со здешней… Ну, сами всё понимаете, чего я тут распинаться буду?