– На все ваша воля, Матушка.
– О тебе много реляций похвальных приходило, что доблестно сражался под Гельсингфорсом. И еще идут. Ласси вот вчера лично сказывал.
Качаю головой.
– Нет, Матушка. Там не было особых моих заслуг. Ночь, темно, шум. Я ничем не отличился.
– На тебя попытались набросить сеть и увести в шведский плен.
– Я этого не знал, Матушка. Тогда. Просто что-то в темноте прилетело, и я запутался. В руке была пехотная полусабля, которую именуют бебут, ну, я и пытался освободиться. По ходу дела в кого-то ткнул саблей в темноте. Вот и весь подвиг, Матушка.
Усмешка.
– Говорят, что ты заколол пять опытных шведских бретеров, которых послали взять тебя в плен.
– Нет, Матушка, это неправда. Это солдаты сочиняют.
– Не пять?
– Нет, Матушка. Возможно, двоих. Но это не точно. Было темно. Меня ранили подло в спину. Потом было трудно разобрать, сколько из лежащих шведов убил именно я. А солдатам дай только поговорить про всякие небылицы. Если им верить, то я лично «Гельсингфорс на бебут взял». А это их и фельдмаршала Ласси заслуга.
Тетка благосклонно улыбается.
– А архистратиг Михаил, спустившийся с небес и спасший тебя?
Вздыхаю.
– Матушка, я был ранен и не помню ничего такого.
– Солдаты так говорят.
Пожимаю плечами.
– Я не знаю, Матушка. Я был без сознания. Спрашивать нужно у тех, кто это видел.
– Тебя послушать, так ты вообще ни при чем.
Киваю.
– Это действительно так, Матушка. Там вокруг меня было полно героев.
Да, прошло больше полугода после тех событий, но императрица не забыла. Для нее моя выходка с поездкой на войну была крайне неприятной. Ей не нужна моя популярность в армии, вот я и прибедняюсь, как только могу.
Строю и развиваю тут, что только могу.
Кадры стараюсь подбирать.
Одного такого вот вчера уму-разуму обучал.
Шведы же не сами по себе, а по научению одного француза и помощи моего гофмаршала меня тогда чуть не спеленали. Де ла Шетарди пока не в России, а фон Брюммер сознался вчера, «перед лицом неопровержимых доказательств», на мой арбалет и дыбу глядючи… Плакал даже. Батюшкой-герцогом называл. Хоть сам меня на сорок лет старше. Такой вот я страшный. Да и государь я ему. Нет, я его не разрывал. Он в моем серпентарии живым полезней. Теперь полученные от французов «тридцать сребреников» за пятьдесят рублей в месяц отрабатывает.
Как говорится, «нет отбросов – есть кадры!». Так говорят у нас в Германии. Вот какие кадры есть, те и пользуем. Делу прогресса и стране не только Ломоносовы, Нартовы да Рихманы нужны. Ушаковы да Ласси, как и Скуратовы с Судоплатовыми – тоже люди крайне полезные. Даже предатель Брюммер пригодится.
– Еще будете, Матушка? – спрашиваю у императрицы.
Кивает. Улыбается.
Пятнадцать почти месяцев я при ней. Мы вроде поняли друг друга. Потому смотрю в будущее спокойно, готовлю промышленную революцию. Осталось только обзавестись невестой. У меня есть одна на примете. И другой мне не нужно. Тетушка еще думает. Выбирает.