– Алексей Петрович, – императрица сказала, чуть наклонившись к Бестужеву.
– Да, государыня.
«Граф-то прям сияет».
– Есть ли у вас новости? – продолжила Елисавета.
– Да, государыня, – чуть наклонившись к собеседнице и не отводя от нее глаз, ответил вице-канцлер.
– Вот и хорошо, – повернувшись к нему сказала царица. – Давайте прогуляемся в более тихую залу.
– С превеликим, ваше императорское величество, удовольствием.
– Петр, – императрица обратилась к увлеченному беседой с Анастасией наследнику.
– Да, Матушка, – сразу оторвался цесаревич от беседы.
– Посмотри пока за балом, а мы с Алексеем Петровичем по делам пройдемся.
– Будет исполнено, государыня, – с легким поклоном племянник «отпустил» на разговор тетушку.
– Помоги тут Петеньке, – это Елисавета, уходя, сказала тихо Разумовскому.
Алексей едва кивнул. Малороссийский пастушок, год назад ставший графом и полгода как супругом государыни, знал свое место. Они с Лизонькой вместе. Для его личного счастья и не надо большего. Статус самого богатого человека России он обретет позже.
Царица с графом неспешно прошли следующую залу. В ней суетились слуги, да и музыка звучала громко. А за дубовыми дверями второй залы оркестра и шума бала было уже почти не слышно.
– Так что у нас нового, граф, – спросила императрица, встав у окна.
– После нашей виктории у Корпо шведы стали сговорчивее, бегство контр-адмирала Фалькенгрена с эскадрой сильно убавило их запросы, – начал с хороших новостей Бестужев.
– Чего же они теперь просят?
– Да, почти все то же, только вот контрибуции больше не хотят, и с королем готовы принять наши условия, – продолжил доклад вице-канцлер, – они бы и больше уступили, вот только голштинцы…
– Что голштинцы? – переведя взгляд от окна на собеседника спокойно спросила императрица.
– Присланный цесаревичем Брюммер уговорил Либераса поддержать на шведский трон дядю Георга, а не регента Голштинского, – пояснил Бестужев, – шведы оживились, видя нестойкость нашей позиции.
Императрица отвернулась к окну.
– Что-то еще? – сказала она непринужденно.
– Да, шведы торгуются за границы в Финляндии, – ровным тоном продолжил вице-канцлер, – они готовы уступить в Карелии, но не хотят отдавать Гельсингфорс и Борго.
– Алексей Петрович, – императрица заговорила, глядя в окно, – в Борго присягнули мне и цесаревичу, и они под моей рукой. И останутся под моею дланью. А вот Гельсингфорс можно и вернуть, в обмен на всю западную часть Карелии.
Бестужев поклонился.
– А по особе кандидатуры наследника шведского, государыня, что решите? – осведомился он.
«Как же эта ненужная война меня достала!» – подумала Елизавета, потирая висок.
– Мне все равно, кто из родственных нам голштинцев на трон там сядет, – сказала она уже с небольшим напряжением, – мы это с цесаревичем обсуждали, Брюммер – человек Петра.
– Но принц Георг Людвиг Гольштейн-Готторпский – генерал прусской службы, – начал возражать Бестужев.
– А Адольф Фредрик, вашими усилиями, женится на британке? – превозмогая мигрень, императрица уставилась в глаза вице-канцлера.