Читать книгу «Василиса и проклятая мельница» онлайн.

Воцарилась благословенная тишина, во время которой по всему телу порхали теплые крылья бабочек, кое-где взрываясь маленькими электрическими фейерверками. Внутренняя часть лодыжки – место, куда присосался Пупс, горело, но не болело.

Глава 41

− Ну, хватит, господин, её силой накачивать! – не вытерпела Агафья. – Так она не просто выздоровеет, а светиться начнёт!

− Никак, ты, Агафья меня учить наладилась? – в голосе Полоза, звучавшем, кстати прямо надо мной, зазвенели опасные ноты. – Слишком много свободы тебе дали, так ты своё место позабыла? Давно ли в подземелье жила, и за Паучихой липкие сети распутывала? Может, вернуться хочешь? Так я устрою.

− Не губи, Полоз-батюшка! – тут же плаксиво заныла Агафья. Я не вытерпела и разлепила тяжеленные веки.

Встревоженные золотые глаза Полоза были совсем рядом, его длинные волосы шатром скрывали от меня творящееся в комнате.

− Ну вот! Наконец-то глазки открыла! – оказывается этот рокочущий бас может быть тёплым и бархатным, а не только пугающим и грозным. – Напугала ты, Василиса, дочку мою! Как исправляться станешь?

− Не знаю, − пролепетала я.

− Что ж ты будешь делать! Придумай уж что-нибудь! – Полоз шутит? Мысль не дала додумать Любава, ужом проскользнувшая между мной и Полозом, с визгом уткнувшаяся лицом куда-то в шею:

− Василиса! Ты жива! Спасибо, папа, что спас её!

− Я-то спас, − пророкотал Полоз, − да вот некоторым тоже чуть повзрослеть пора! Зачем же ты личинку идола золотого в кровать потащила? Не знаешь разве, их порода до крови людской очень охоча! Если б не Агафья, может и не было бы уже Василисы в живых.

Любава захныкала, прижимаясь ко мне. Агафья по привычке упёрла руки в бока, но, похоже, потеряла дар речи, лишь сверкая глазами на расстроенную змейку.

− Что вы напустились на ребёнка? Она маленькая ещё. Поиграла с Пупсом и забыла его назад в сундук отнести, − мне стало жаль девочку.

− Мы его хорошо земляным молоком напоили, − прохныкала Любава. – Я думала, Пупс не голоден. Ему Василисины сказки тоже понравились. Пусть бы на мягком полежал и погрелся.

− Вот и пригрелся! – беззлобно проворчал Полоз. – Василису теперь не тревожь до вечера, пусть отлежится. Я с нею энергией поделался, но после такой кровопотери ей всё равно покой нужен. А ты, Агафья, свари-ка ей бульону из куропаток, для скорейшей поправки.

Недовольная Агафья хотела ответить что-то, но после короткого взгляда Полоза резко передумала, и вышла из комнаты.

− Нам ещё подумать надо, что с твоим Пупсом делать, − напомнил Полоз загрустившей Любаве, не торопившейся отепляться от меня.

− А что с ним делать? – буркнула девочка. – засуну его обратно в ларь с игрушками. Из-под камней он самостоятельно не выберется, а там уснёт до поры…

− Так можно было сделать, пока личинка крови не напилась, − Полоз отцепил от меня Любаву и потянул её за руку к выходу. – А теперь придётся в землю на глубину садить, чтобы личинка в полноценного идола оформилась. Если этого не сделать, она захиреет и пропадёт.

Любава вновь захныкала, но суровый отец был непреклонен. Перед тем, как за ними закрылась дверь, я услышала, как он поучал дочь:

− Привыкай к ответственности! Сильные всегда ответственны за слабых, а родители за своих детей.

Всё тело горело от энергии, хотелось встать и танцевать… А ещё больше − сбежать отсюда как можно скорее! Но тут с препротивным писком, в котором едва различались отдельные слова, в комнату ворвался вихрь – кармелютки прибыли для уборки. Работали они очень быстро, но бестолково – один вытирал кровь тряпкой, а другой только развозил её по всей комнате, не забывая оставлять жутковатые отпечатки маленькой пятерни на стенах.

Пару раз они успели поцапаться между собой, забыв о моём присутствии. Тот, что покрупнее, толкнул мелкого, и тот бултыхнулся прямо в ведро с грязной водой. Вскоре меня бесцеремонно стряхнули с кровати, сдёрнули с неё перепачканные кровью слои белья и принялись застилать её новыми простынями и покрывалом.

Управившись, кармелютки подхватили ведро с тряпками и, состроив мне рожицы напоследок, унеслись за дверь. Моё колдовское платье, на удивление, прекрасно перенесло все перипетии дороги. Кто-то за ночь вычистил его и повесил рядом с кроватью. Со странным удовольствием я сменила на него длинную расшитую золотыми нитями сорочку – подол её тоже был запятнан кровью. Не успела я переодеться, как дверь грохнула о стену, по комнате вновь пронёсся вихрь, от которого я плюхнулась на кровать. Дверь с громким хлопком закрылась, всё стихло. Кармелютки – а это точно были они, судя по манере передвигаться – оставили на лавке большую плошку, исходившую ароматным паром, от которого у меня тут же забурчало в животе. Они унесли снятую сорочку, а вот ложки, гады, не оставили, как и хлеба – ни кусочка. Ну и ладно! Обходятся как-то на востоке без приборов − и ничего!

От бульона с овощами в голове основательно прояснилось. В отпущенное время на добычу яблок из заветного сада я не уложилась – да, могла получить при помощи Любавы те яблоки в любой момент, но оставалась одна большая проблема – как выбраться из Полозовых палат? А как обратно дойти? Сивка, похоже, бросил меня. Без него пройти обратно по Калинову мосту даже пытаться не стоит. Неужели я тут навечно застряла? Тупик.

Непрошеные слёзы заструились по щекам…

− Ты что, плачешь? Домой хочешь, к маме? – Любава подошла ко мне и устроилась рядом на кровати, сочувственно заглядывая в лицо. Как же она тихо передвигается! Даже дверь не скрипнула.

Я молча кивнула, вытирая слёзы. Судя по всему, к маме я попаду очень нескоро.

− Не плачь! – твёрдо сказала она. – Пойдёшь к своей маме, я помогу. Подождём немного, тятя на дальние золотые рудники идти собирался, дело у него там. Тогда и проведу до границ Ирия – со мной никто тебя не тронет.

В глубине души тепло заворочалась благодарность к этой необычной девочке со змеиным хвостом.