Сзади кто-то агрессивно засигналил.
— Двигай уже! Выдадут права всяким дурам, а мы из-за них в пробках сидим! Проезжай, — орал мужчина, который почти наполовину вылез из открытого окна. Знай он, о чем я думаю, наверное, тоже бы пропустил зеленый.
— Простите! — прокричала я, вдавливая в пол педаль газа. Эх, если бы они только знали, какой идеальный у меня мужчина.
На работе все было как всегда. Приветливая охрана и целая гора работы, которую предстояло сделать. Кинув сумку на стул, я достала из нее отчеты и, скрестив пальцы одной руки, постучалась в кабинет Геральда. Дверь мне открыл незнакомый мужчина с покрасневшим от злости лицом. Они с моим начальником явно спорили.
— Нет! Это вы не понимаете! Выставка должна пройти именно в вашей галерее.
— Фенцио, успокойтесь. Вы прекрасно знаете, что у нас есть куда более серьезные предложения.
Мужчина недовольно фыркнул, наблюдая за тем, как я кладу бумаги на стол и пытаюсь бесшумно выйти из кабинета. Не получилось.
— Вы, юная леди! Что думаете?! — Мужчина ткнул в меня фотографиями работ, — Считаете, эти картины недостаточно серьезны для вашей галереи?
Я робко взяла фотографии. Одна из них привлекла внимание: красивый балкон с перилами из черного мрамора на фоне багрового горизонта, утопавшего в огне, будто в адском пламени. На полу сидела девушка, склонив голову к возлюбленному. Он, устроив голову на ее коленях, смотрел в бесконечное пространство ада, простиравшегося перед ними. И хотя лиц их не было видно, что-то в груди неприятно кольнуло.
Пролистав фотографии дальше, я вдруг остановилась.
— Подождите, а скульптура тоже часть вашей выставки? — я покосилась на Геральда. Он понял, что я сейчас скажу.
— Да. Она будет стоять по центру, а картины — вокруг нее, — объяснил мужчина.
— Мы выставляем только картины, — Геральд упорно сопротивлялся.
В работах, которые показал незнакомец, было что-то необьяснимое. Одних снимков хватило, чтобы почувствовать себя... дома. Что же будет, если люди увидят эти картины вживую? Если они почувствуют то же, что ощутила я?
— Вы и сами видите, что работы очень хороши. — Я развернулась к Геральду, намеренная уговорить его согласиться на такое предложение. — У нас давно такого не было! Одни пресные пейзажи и живопись, которая так и пышет снобизмом.
— Наша следующая коллекция приезжает через две недели, — парировал Геральд.
— Неделю! — взмолился мужчина. — Дайте нам всего неделю!
Геральд сурово посмотрел на меня. Он всем своим видом демонстрировал, насколько ему не хочется иметь дело с визитером, но я была готова отстаивать выставку до самого конца. Необъяснимое предчувствие, что провести ее — правильно, засело где-то в груди.
— Мне нравятся работы, — предприняла я еще попытку. — Да, они сильно отличаются от того, что мы выставляем. Но вы сами видите, что это по-настоящему красиво. Геральд, пожалуйста! С правильным подходом даже за неделю выставка может принести нам кучу денег. Неужели вы не готовы рискнуть?
Геральд чертыхнулся, но я видела, что проняла его.
— Ладно! Неделя. Но организовываешь ее ты, Вики. Я помогать не буду. И премию за нее не жди.
— Договорились.
Я радостно подпрыгнула, предвкушая, как на мои плечи взвалят больше ответственности. Конечно, работа предстояла титаническая, но для меня проведение этой выставки могло бы стать большим карьерным шагом. Выбраться, наконец, из-под контроля Геральда и самой стать администратором в какой-нибудь престижной галерее... Все начинается с малого.
— Итак, — я повернулась к мужчине, — меня зовут Вики. Очень приятно познакомиться.
— Фенцио, — сухо произнес он, явно не в восторге от того, что организацию доверили какой-то девчонке. Но мне было все равно. Я получила шанс и ни за что не упущу его.
— Когда вам будет удобно обсудить детали доставки?
— Можете не утруждаться. Доставкой я займусь лично. Картины будут у вас после обеда.
И прежде чем я успела хоть что-то добавить, мужчина развернулся и вышел из кабинета. Часы показывали без двадцати минут одиннадцать.
За моей спиной послышался тяжелый вздох. За то недолгое время, что я проработала в галерее, я научилась по одному взгляду начальника определять его настроение. Но сейчас даже знать его не было нужды — и так понятно, что человек не в духе. И я — причина.
— Я не буду извиняться за то, что настояла на выставке, — предупредила я.