Причище-урочище: читать начало книги онлайн

Она развела руки.

– Ещё немного, место есть тут особливое, – не оборачиваясь и не сбавляя темпа, произнесла Антонина.

Любане ничего не оставалось, как только последовать за ней.

Травы стали влажными, подол платья, по которому они хлестали, намок, в воздухе запахло близкой водой.

– Странно, – подумала про себя Любаша, – Вроде бы для росы ещё рановато.

Свежий воздух, напоённый ароматами растений, взбодрил её, теперь ей стало совсем уже хорошо, и она даже засомневалась, правда ли на ней есть этот, как там его назвала баба Тоня? Точно – стяг! Быть может, она просто устала, вот и напридумывала себе всякого. Ещё и Никитишну зазря побеспокоила.

– Скоро сама узнаешь, кто тебе сделал, – всё так же, не оборачиваясь, бросила через плечо, баба Тоня.

Любаня вспыхнула – она что же, мысли её читает или так совпало? Ночь окутала всё своей тайной и красотой. Люба смотрела и не узнавала знакомые места. Вроде бы и от деревни отошли недалёко, а где они находятся – она уже не понимала. С недоумением оглядывалась Любаша по сторонам, и видела, как кругом происходит нечто чудное, сказочное что ли. Дышала земля, отдавая накопленный за день жар. Перешёптывались промеж собою высокие дивные травы, благоухающие пряно и сладко. Стрекотали в их дебрях ночные певуны-насекомые, а в лунном свете порхали беззвучно ночные бабочки.

– Вот тут и дело делать станем, – внезапно раздался голос бабы Тони и, Любаня, идущая за нею в след, чуть не споткнулась, налетев с разбегу на спину Никитишны.

– А что делать-то надо?

– Всё скажу. Стой покамест, любуйся вон красотой.

– Баб Тонь, а где это мы? – решилась Люба, наблюдая, как Никитишна, достав из своего лукошка пакет с чем-то белым, принялась рассыпать на свободном от травы пятачке круг.

– Да у родника, – отозвалась та, не разгибаясь.

– А, так вот от чего так свежо, прохладой веет, – поняла Любаня, – Погоди, какого ещё родника?

– Так, девка, вставай в этот круг, – пропустив вопрос мимо ушей, велела баба Тоня, – Вот тебе в руки зеркальце.

– На что оно?

– Гляди. Я стану заговор нарочный читать, а ты смотри в оба. Покажется в зеркале тот, кто на тебя черноту навёл. Только не теряйся уж тогда – сразу на зеркальце вот эту тряпицу накидывай и плашмя его наземь клади, – с этими словами баба Тоня сунула Любане в руку чёрный кусок материи.

Люба кивнула послушно и поёжилась, только сейчас до неё стало доходить для чего они сюда пришли, и что это не забавная игра.

Глава 11

Луна, до того яркая и пышная, стала вдруг истончаться, таять, бледнеть. Тусклого света её теперь хватало разве что на то, чтобы различать очертания поляны, леса с той стороны, и силуэт бабы Тони – маленький и юркий. Смолкли и цикады со сверчками, и в наступившей тишине слышалось лишь журчание близкого родника откуда-то слева.

– Сроду про этот родник не слыхала, а ведь он от деревни близко вовсе, – подумалось Любане.

Тем временем баба Тоня выудила из недр лукошка свечу, чиркнула спичкой, и яркий огонёк живой вспышкой осветил тьму, сгустившуюся к тому времени вокруг поляны плотным занавесом.

– Из круга, пока я добро не дам, ни шагу, – велела она, и сама вошла следом за Любашей в светящийся в темноте белый защитный оберег.

– Смотри, и глаз не спускай, – повторила она и принялась читать заговор.

Любаня заслушалась, слова были несовременные, непривычные слуху, но приятные – такие округлые, ровные, как речные гладенькие камушки-обкатышы, ласкали слух и Люба будто и задремала даже. Окрик бабы Тони заставил её вздрогнуть и она чуть не выронила зеркальце, но успела перехватить его второй рукой. Едва она выровняла его так, чтобы тусклый, молочный свет истаявшей луны отразился в его чернильной темноте, как в тот же миг обомлела. Оттуда, из зеркальной глади смотрело на неё лицо её сестры Анны. Все черты легко угадывались так, что никакого сомнения в том, что это она, быть не могло. И лишь только глаза, в обычной жизни такие яркие и зелёные, сейчас кололи иглами, жгли лютой злобой и неприязнью.

– Не стой столбом! – крикнула баба Тоня.

Любаня всполошилась, опомнилась – накинула скорее на зеркало чёрную тряпицу и тут же перевернула его ничком наземь. И тут произошло необыкновенное. Земля под зеркалом задрожала, под ногами ощутимыми толчками забилось что-то, а там, за защитным белым кругом взвыло и заметалось нечто, то припадая к земле, то взмывая выше человеческого роста. Любаня раскрыла рот, замерев в ужасе – это была старая, сморщенная, как сморчок, бабка, в чёрном балахоне, полы которого вились по ветру. Она билась о невидимую преграду, пытаясь попасть внутрь, но ей это не удавалось. Старуха визжала и неистовствовала, выкрикивая проклятия и сверкая чёрными вороньими глазищами. Любаня упала на землю, сжалась в комочек, заскулила, поджав колени к груди. Баба Тоня подскочила к зеркалу, занесла над ним ногу и опустила с размаху пятку. Раздался хруст, хрупкое зеркало в пластиковой рамочке треснуло, а баба Тоня всё продолжала и продолжала топтать его. Страшная старуха за кругом обмякла, поднялась ещё выше, и стала вдруг таять в призрачном свете вновь появившейся на небосклоне яркой луны. Как прежде застрекотали цикады, подул ветерок, вернулись звуки ночи. Баба Тоня выглядела измождённой, платье её прилипло мокрыми пятнами к спине. Но пламя свечи, на диво, всё так же чисто и ровно горело.

– Баба Тоня, это что было? – изрекла, наконец, Любанька.

– Где? С зеркалом-то? Так сестра твоя, как я и баяла давеча. Вот… показала истинное своё лицо, душу, так сказать.

– Да, глаза-то жуткие были какие.