То, что не пытаюсь спасти других девушек, не делает мне чести. Не то чтобы я не хотела, просто это безнадежно. Можно уведомить властей, но это ничего не даст. У Братвы всегда есть свои люди в полиции: их предупредят заранее, и они просто убьют девушек и скроются задолго до появления копов.
Аркадий равнодушно смотрит на сумку.
— Откуда у тебя бабки? — спрашивает он.
Это последние деньги, вырученные за мамины украшения, но ему не обязательно знать об этом.
— Это не имеет значения, — говорю я.
Он качает головой.
— Для меня имеет. Если это грязные бабки, их можно отследить до меня.
— Мы оба знаем, что вы умеете отмывать деньги. Ваш бизнес построен на этом. Как быстро ты сможешь доставить сюда Раису?
Аркадий со стуком опускает нож.
— Зачем мне продавать ее тебе и подвергать своих людей такому огромному риску? Она начнет болтать, побежит в полицию.
— Конечно, не побежит, — отчаявшись, говорю я. — Она умная девушка, русская и знает, что Братва может найти ее где угодно.
Но все бесполезно, я вижу это по его глазам. Он не согласится.
— Откуда ты ее знаешь?
— Это не так уж важно, — постукиваю пальцами по пачкам наличных. — Ты задаешь много вопросов, которые не имеют никакого отношения к коммерческой сделке, которую мы обсуждаем. Она моя подруга. Я предлагаю тебе наличные прямо здесь и сейчас. Когда ты сможешь привезти ее сюда?
— Я не стану так рисковать.
Глубоко вздыхая, представляю улыбающуюся Раису.
— Она этого не заслуживает. Она хорошая девочка. Девственница. У тебя ведь есть жена, не так ли? Дочери или сестры?
— Моя жена и дочери не шастают по ночным клубам, — он вонзает нож в деревянную столешницу. — Любая женщина, переступающая порог наших клубов, — априори шлюха.
Эти мужчины хуже отбросов общества.
— Как она может быть шлюхой и девственницей одновременно?
Его толстые губы растягиваются в мерзкой улыбке.
— Каждая шлюха с чего-то начинает, верно?
Сердце ухает вниз. У меня остался лишь один козырь.
— Меняю себя на нее, — и я это сделаю. Я заслуживаю этого. Я совершала ужасные ошибки и непростительные поступки. Смерть отца — только верхушка айсберга. Но Раиса молода и невинна, и у нее вся жизнь впереди.
Он оглядывает меня с ног до головы.
— Ты симпатичная, но девственница ли ты? Я так не думаю. Значит, стоишь не так дорого.
— Но я согласна. Она — нет.
Он смеется: — Добровольность не всегда привлекает покупателей. Если бы им нужны были женщины, готовые на все, они бы воспользовались услугами эскортниц.
Что за больной, злобный ублюдок. Желудок скручивается от ненависти, а пальцы зудят от желания вцепиться ему в глотку. Если бы мы остались наедине, я, вероятно, смогла бы справиться с ним: после побега начала усиленно тренироваться, хотя и раньше была не так уж плоха.
Но я в меньшинстве, а эти люди вооружены. Да и Раисе это не поможет.