— Это вы его?
— Да.
Степан кивает — с удовлетворением, мрачной, злой радостью. Потом говорит тихо, не мне — скорее воздуху:
— Тех двоих, что не вышли, звали Митька и Прохор. Они из нашей деревни, я их с детства знаю.
Варфоломей подходит к Даниилу, когда тот заканчивает разговор с Тихоном о раненых. Коротко кивает в сторону — мол, отойдём. Даниил смотрит на него секунду, потом смотрит на меня.
Встаём втроём за остатком стены — там, где нас никто не услышит.
Варфоломей докладывает без предисловий. Лаборатория захвачена полностью. Аппаратура уничтожена при отходе — частично взрывом своих. Восемь флаконов стимулятора целые, упакованы. Документация по синтезу частично сожжена, но несколько тетрадей уцелели — для анализа должно хватить.
Пауза.
— И ещё одно, — говорит Варфоломей. — Там был сейф. Не магический — обычный, кодовый, старой работы.
Даниил смотрит на него внимательнее.
— Кравцов любил старые замки, — добавляет Варфоломей. — Это его почерк.
Я напрягаюсь. Кравцов. Биомант, который год назад сбежал из Терехова. Эта падаль уже третий раз к ряду оказывается замешана во всем, во что я вляпываюсь — судьба, не иначе. Эх, чую, я ещё наплачусь, что не плюнул тогда на всё и на полном форсаже, любой ценой не настиг эту тварь.
— Сейф мы открыли, — продолжил Варфоломей. — Взламывать не пришлось, нашли ключ у одного из убитых «наследников». Внутри оказалась переписка за последние полгода. Не зашифрованная: Ворон, видимо, считал, что никто до неё не доберется. Инструкции по производству, сроки, объёмы поставок. Адреса получателей… Нам повезло, что они чересчур в себе уверились и расслабились.
Варфоломей протягул Даниилу стопку листов, и тот сразу углубился в чтение.
Я смотрю на его лицо, но опытный следователь умеет держать равнодушную мину даже в окружении союзников. Лицо у Даниила не выражает ничего. Перекладывает листы один за другим, аккуратно и неспешно, иногда немного задерживается на каких-то строчках — ни дать не взять опытный бухгалтер, листающий нудную, скучную, но обязательную к изучению отчетность.
— Спасибо, — говорит он Варфоломею тихо. — Иди к своим.
Варфоломей молча, без лишних слов подчиняется и уходит.
— Что там? — спрашиваю я, когда мы остаемся наедине.
— Список получателей, — говорит Даниил ровно. — Пять городов. Три боярских рода. — Пауза. — Одно имя в Новомосковске. При дворе.
— Филарет?
— Нет.
Я жду.
Даниил называет имя. Имя, которое даже мне, за те несколько дней, что я провел в городе и собрал самые общие сведения о сильных мира сего в Новомосковске, было известно. Очень, очень плохо звучащее в контексте происходящего имя…
Повисла тишина — каждый из нас дума о том, какие мрачные перспективы открываются впереди. А ещё лично я думал о том, стоит ли нам с Серегой вообще оставаться в столице и с церковниками — два скромных Витязя и по совместительству мага ранга Адепт явно слишком мелкие фигуры для подобных игрищ… Даже несмотря на то, что мы сегодня убедились — каждый из нас, сражающийся в полную силу, явно выше средней руки Мастера по боевой мощи. Ибо пара средних Мастеров в жизни бы не одолела Ворона…
Из раздумий меня вывел голос церковника:
— Война, которую вы воевали. Она была такой?
Я поглядел на него с некоторым удивлением.
— Такой — это какой?
— Вот такой. — Он кивает на пепелище, на тело Ворона, на дыру в стене с синим налётом. — Много там было таких, как этот Ворон? Насколько разрушительной она была?
Я думаю. Не о том, что ответить — а о том, как ему это описать.