— Шестерых-семерых. По одному, на скобах.
— Узко. Медленно. Если снизу встретят, придется туго.
— Когда мы спускались — верхний ярус был пуст. Но это было трое суток назад. Могли усилить.
— Могли, — согласился он. — А могли и нет. Три дня — достаточно, чтобы забеспокоиться, но мало, чтобы перекопать всю шахту. Они ждут удара с юга, по дороге. Север — мёртвая зона.
— Или так думаем мы, — сказал Даниил.
Варфоломей посмотрел на него.
— Риск есть всегда, отче. Вопрос — какой план менее рискованный. По дороге — сигнальная сеть, восемь бойцов на входе, и каждый в шахте узнает о нас за минуту. Через вентилляцию — спускаем дюжину, занимаем верхний ярус, блокируем переход на средний. Потом — основная группа давит с юга, через главный вход. Клещи.
— Мастер, — напомнил Даниил. — С четырьмя Адептами.
— Тридцать два моих человека — четырнадцать Адептов, остальные — Подмастерья-ветераны. Плюс двое Витязей, которые стоят… — он посмотрел на меня, прищурился, — … ну, скажем, пятерых каждый. Против Мастера и четвёрки Адептов — перевес у нас. Не подавляющий, но достаточный. Если не дать им сгруппироваться. И это не считая того, что ты и сам Мастер, отец Даниил.
Даниил ненадолго задумался и кивнул.
— Хорошо, так и поступим. Когда?
— Сейчас, — сказал Варфоломей. — Ночью. Они не ждут нас именно сейчас. К утру — могут начать ждать: наблюдатели в городе заметят конную колонну, если мы задержимся. Бьём до рассвета.
— Наблюдатели, — вспомнил я. — Трое в трактире, напротив дома головы. Подмастерье и два Ученика.
— Гоша, — сказал Даниил. — Может снять?
— Гоша и Тихон, — ответил я. — Тихо, без шума. Пока мы идём к шахте — они нейтрализуют наблюдателей.
— Хорошо. Действуем.
Колонна тронулась. Обошли Каменку с востока — по полю, в обход стены, через березняк. Кони шли по снежной целине, проваливаясь, но шли. Мы с Сергеем — впереди, показывали путь. Тот же маршрут, которым шли на дневную разведку: восточный склон, потом — вверх, к гребню.
Ночь была тёмная — облака, ни луны, ни звёзд. Для обычного глаза — кромешная темень. Для трех десятков магов — терпимо: у каждого хватало силы на ночное зрение или на слабый свет, экранированный щитом. Но тридцать два конных мага, едущих по ночному полю, — это не два Витязя, крадущихся в тишине. Это — шум. Лошади фыркали, сбруя позвякивала, снег хрустел под двадцатью парами копыт. Я морщился при каждом звуке, но понимал: тихо не будет. Не с таким количеством людей.
Варфоломей разделил отряд у подножия холма. Первая группа — двенадцать человек, включая нас с Сергеем и самого Варфоломея, — спешились и пошли наверх, к вентиляционному стволу. Вторая — двадцать человек во главе с Даниилом — двинулась в обход, к южному склону, к дороге. По плану — выходят к главному входу и ждут сигнала. Когда первая группа займёт верхний ярус — условная вспышка через ствол, видная снаружи. Тогда вторая группа снимает сигнальную сеть и бьёт в лоб.
Простой план. Простые планы, обычно, самые надежные.
Мы поднимались по северному склону — двенадцать человек цепочкой, в темноте, по снегу. Тихо — относительно. Маги Даниила были хорошими бойцами, но не Витязями. Они старались не шуметь — и это было заметно: слишком осторожные шаги, слишком напряжённые движения. Человек, который старается быть тихим, всегда шумнее того, кто тих от природы.
Я шёл первым. Сергей — замыкающим. Между нами — Варфоломей и девять его бойцов. Адепты, Подмастерья. Хорошие маги, опытные. Некоторым — за сорок, с шрамами и спокойными глазами людей, которые видели достаточно, чтобы не дёргаться по пустякам. Другие — моложе, злее, с нетерпением в каждом движении. Одного звали Елисей — молодой, лет двадцати пяти, Адепт первого ранга, из тех, что получают ранг рано и думают, что это делает их неуязвимыми. Я заметил его ещё на подъёме: шёл слишком быстро, дышал слишком громко, крутил головой по сторонам с жадным любопытством.
— Притормози, — тихо сказал ему Варфоломей. Без злости, привычно. Видимо, не первый раз.
Елисей кивнул. Притормозил. Ненадолго.
Гребень. Два валуна. Ствол — квадратный провал между ними, занесённый снегом. Я лёг на край, заглянул вниз. Развернул восприятие.
Пусто. Ни аур, ни рун. Верхний ярус — мёртвый, как и три дня назад.
— Чисто, — сказал я Варфоломею. — Спускаемся.
— Ты первый. Потом — Сергей. Потом — мои.
Я перекинул ноги через край. Скобы — ржавые, знакомые. Двадцать метров вниз. Запах — камень, пыль, слабая Скверна. Спустился за сорок секунд, встал внизу, осмотрелся. Темнота. Тишина. Штрек верхнего яруса — пустой, как в прошлый раз.
— Давай, — позвал я наверх.