Не глазами. Не ушами. Тем шестым чувством, которое вбили в нас в лаборатории, — восприятие магических аур на расстоянии. Далеко, на пределе — километра четыре, может пять. Но сигнал был такой, что я замер на месте и перестал дышать.
Ауры. Много. Плотные, яркие, дисциплинированные. Двигались с юга, по тракту. Строем.
И впереди — одна, которую я узнал бы из тысячи. Тяжёлая, спокойная, с глубоким ровным рисунком, как река, несущая в себе силу, которой хватило бы смыть деревню. Адепт высшего ранга. Отец Даниил.
Я побежал обратно.
— Идут, — сказал я с порога. — С юга. И ведет их лично отец Даниил.
Тихон поднялся из-за стола. Гоша — уже в дверях, с мечом. Сергей сел на лавке — глаза ясные, сон как рукой сняло.
— Сколько? — спросил Тихон.
— Не меньше двадцати. Все — сильные маги. Адептов не считал, но по ощущениям… — я покачал головой. — Много. Даниил не стал мелочиться.
— Выходим навстречу?
— Только мы с Сергеем. Вы оставайтесь пока здесь, не привлекайте внимания.
Сергей уже натягивал куртку. Мы вышли через заднюю дверь, обогнули дом Николая и двинулись к южным воротам, стараясь не попадаться на глаза. Каменка засыпала — окна гасли одно за другим, улицы пустели. Хорошо. Меньше свидетелей.
За воротами — поле, дорога, темнота. И в темноте — движение.
Мы встретили их в версте от городской стены.
Даниил ехал впереди, верхом на крупном гнедом жеребце, в дорожном плаще поверх рясы. Оружия Наказующий на виду не держал. Лицо — то же, что я помнил: тяжёлое, умное, с глубокими складками у рта и глазами, от которых хотелось отвести взгляд. Не от страха — от ощущения, что он видит тебя насквозь, включая те мысли, которые ты сам от себя прячешь.
За ним — всадники. Колонна по двое, в тёмных плащах, без знаков, без факелов. Кони шли шагом, тихо. Тридцать два человека — я считал. Ауры были одна ярче другой. Адептов — больше дюжины, остальные — крепкие Подмастерья. Каждый был вооружён, каждый — с амулетами. Боевая группа Белого Ордена. Не разведка, не дозор — ударный кулак.
Даниил увидел нас, натянул поводья. Конь остановился. Колонна за ним — как по команде, без звука. Вышколенные.
— Максим, — сказал Даниил. Голос — негромкий, густой, с той особенной интонацией, которая превращала имя в приветствие и проверку одновременно. — Сергей. Живы, здоровы. Это уже хорошо.
— Отец Даниил, — ответил я. — Рады видеть. Не ожидали так быстро.
— Три дня — не быстро. Если бы мог — приехал бы вчера. Загнали четырнадцать коней. Но услышав про Мастера — не стал ждать Капитула. Собрал тех, кого мог поднять за сутки.
— Капитул?
— Уведомлён. Резолюция будет, но это дни, а дни — роскошь, которой у нас нет. Действуем по моей инициативе. Если ошибусь — расхлебывать буду потом.
Он спешился. Подошёл ко мне — тяжело, грузно. Вблизи — усталость была видна отчётливо: тёмные круги под глазами, щетина. Три дня в седле без остановки.
— Как обстановка?.
Я доложил. Коротко, сухо, без лирики, но с теми деталями и подробностями, которые не удалось уложить в короткое сообщение, переданное амулетом. Шахта. Три яруса. Лаборатория на среднем. Ворон — Мастер, маска-артефакт, четыре Адепта, шестьдесят магов. Сто тридцать человек общей численности. Двадцать-тридцать пленных. Сигнальная рунная сеть на пятьдесят метров от входа. Восемь бойцов на внешнем посту. Вентиляционный ствол — верхний ярус, неохраняемый.
Даниил слушал, не перебивая. Когда я закончил — помолчал. Потом обернулся к колонне.
— Варфоломей. Ко мне.
Из строя выехал всадник — высокий, сухощавый, лет сорока, с аккуратной бородой и цепким, оценивающим взглядом. Адепт, весьма сильный.
— Варфоломей — мой тактик, — сказал Даниил. — Двадцать лет воюет с тварями и людьми. Командует ударной группой.
Варфоломей кивнул мне — сдержанно, без лишних любезностей. Я повторил доклад для него — ещё короче, с упором на цифры и расположение. Он слушал, задавал вопросы. Правильные вопросы — о глубине ярусов, ширине штреков, местах, где можно поставить заслон.
— Вентиляционный тоннель, — сказал он. — Метр на метр, двадцать метров вниз. Сколько человек можно спустить за десять минут?