— Хорошо, — кивнул я. — Не подведи, святой отец.
Даниил кивнул. Потом достал два медных кругляша с рунами, положил на стол.
— Связные амулеты. Парные. Один — вам, один — мне. Дальность — до ста вёрст. Активация — капля крови и слово «Истина». Одноразовые: одно сообщение, потом выгорают. Используйте только в крайнем случае — если ситуация выйдет из-под контроля и нужна срочная помощь.
Церковная работа — тонкая, качественная. Я взял амулет, считал структуру: чистые контуры, надёжное плетение, следов посторонних закладок — нет. Не значит, что их не может быть, — Мастер мог спрятать маячок так, что я бы не заметил. Но риск приемлемый.
— Ещё одно, — сказал Даниил. — Это не приказ — просьба. Если в Каменке вы найдёте что-то, что связывает «Наследие» с кем-то в Новомосковске — с кем-то конкретным, с именем и должностью, — мне нужны доказательства. Не слухи, не подозрения. Бумаги, артефакты, свидетели. То, что можно положить на стол перед Капитулом Белого Ордена и сказать: «Вот — предатель. Вот — улики. Судите». Без этого я бессилен.
— Понял, — сказал я.
— Макс. — Даниил посмотрел мне в глаза. Впервые за вечер — не как дознаватель, а как… человек. На секунду. — Будьте осторожны. «Наследие» убивает тех, кто подбирается слишком близко. Я потерял четверых за эти восемь месяцев. Хороших людей. Не хочу, чтобы на моей совести были и ваши трупы.
— Не обижайся, святой отец, но мы — не те четверо, кем бы они ни были, — усмехнулся Серега. — Мы — другие.
Даниил посмотрел на него. Потом — чуть-чуть, едва заметно — кивнул.
Мы просидели ещё полчаса. Тихон рассказывал о маршруте: южный тракт до Серпейска, потом просёлками на юго-запад до Каменки. Дорога наезженная, но небезопасная — разбойники в последнее время обнаглели, а за Серпейском начиналась зона фоновой Скверны, где случалось всякое. Сергей задавал вопросы — конкретные, военные: характер местности, источники воды, населённые пункты по пути, наличие магических аномалий. Тихон отвечал толково — для священника он подозрительно хорошо разбирался в полевой тактике. Бывший солдат? Или просто двадцать лет службы в местах, где священник без боевых навыков — покойник?
Даниил ушёл первым — через заднюю дверь, которую я не заметил за шкафом. Мы вышли через пять минут после него — Тихон проводил до порога, пожал руки.
— Послезавтра, — сказал он. — На рассвете. У южных ворот. Мои люди будут ждать.
— Будем, — ответил я.
Обратный путь — медяки стражникам, тесные улицы Нижнего, темнее и злее после чистоты Среднего.
В мастерской, за запертой дверью, Василиса заговорила.
— Тихон, — сказала она, стягивая платье и натягивая рабочее, не оглядываясь. — Он не простой священник.
— Нет, — согласился я. — Не простой.
— Он смотрит, как человек, который видел смерть. Не чужую — свою. И отступил. — Она помолчала. — Ему можно доверять.
— Почему? — ничего не понял я.
Иногда эта девица ставила меня в тупик своими словами.
— Потому что люди, которые видели свою смерть и всё равно остались, — не предают. Им нечего терять.
Звучит красиво… И тупо. Но желания уточнять, что она, блин, несет, не было, и я промолчал, пожав плечами.
— Спать, — сказал Сергей снизу. — Завтра — сборы, послезавтра — южный тракт. Времени нет.
Он был прав. Но впервые расклад двигался не вслепую. У нас был союзник с весом. Церковная крыша для Василисы. Связной. Отряд. И — конкретное задание, первый шаг в войне против «Наследия», которая до сих пор была только словами.
Каменка. Три дня пути. Пропавшие люди, выжженные каналы маны, мёртвый священник, который может быть уже не жив. Что ж, сейчас, имея впереди хоть и смутную, но уже понятную цель, я чувствовал себя куда увереннее…
Глава 6
У южных ворот мы были за полчаса до рассвета.
Мороз стоял крепкий — дыхание клубилось белым паром, снег под ногами скрипел на всю улицу. Тихон уже ждал — стоял у обочины тракта с четырьмя людьми и двумя гружёными мулами. В предрассветной темноте он казался ещё массивнее, чем за столом в «Трёх Сёстрах»: грузная фигура в дорожной рясе, подбитой мехом, посох в правой руке, за спиной — тощий вещмешок, который на его фоне выглядел детским ранцем.
Четвёрка его сопровождающих стояла чуть поодаль, терпеливо дожидаясь нашего прихода. Тихон представил их коротко, без лишних слов — имя, ранг, и кто что умеет.
Гоша — Подмастерье, бывший наёмник. Крупный, широкоплечий, лет сорока пяти, с лицом, которое трудно назвать добрым. Нос сломан минимум дважды, левое ухо — рваное, зашитое криво. На поясе — короткий меч и нож, оба зачарованные: я видел руны на ножнах, грубые, но рабочие. Аура — плотная, тёмно-коричневая, с характерными для боевика ощущениями при сканировании: этот человек убивал далеко не раз и не два, и никаких терзаний по этому поводу не испытывал. Тихон, представляя его, сказал — «ушёл от мирской жизни», но взгляд у Гоши был таким же, как у любого наёмника. Как по мне, этот человек просто сменил нанимателя — но это не мое дело.