Путь Строителя 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эдвин осёкся на полуслове, открыл рот, закрыл, снова открыл, и по лицу его пробежала короткая судорога, которая могла означать что угодно, от запоздалой благодарности до подготовки к третьему залпу. В итоге старик просто сжал губы в тонкую линию и подошёл к цветку, опустившись на колени с такой осторожностью, будто рядом лежал раненый.

Пальцы его коснулись стебля невесомо, почти нежно, и контраст с тем, как он секунду назад швырял в меня землю, был настолько разительным, что я невольно заткнулся и просто наблюдал. Старик ощупал каждый листок, осмотрел надломленные стебельки, потом осторожно разгрёб землю у основания и долго изучал корни, покачивая головой и бормоча что-то неразборчивое.

— Два корневых отростка оборваны, — произнёс он наконец голосом, которым обычно сообщают о тяжёлой болезни близкого родственника. — Центральный повреждён, но жив. Боковые ещё держатся, хотя вот этот уже подсыхает.

Поднялся, отряхнул колени и повернулся ко мне. Лицо его приобрело выражение суровой торжественности, и по всему было видно, что старик наслаждается каждой секундой перед вынесением приговора.

— Значит так, слушай сюда, недоумок. Цветок трогать нельзя, вообще ни при каких обстоятельствах. Он теперь будет расти здесь, вынужденно, минимум месяц, пока корни не укрепятся. Пересадить его в нормальное место получится не раньше новолуния, и то только если ты за это время не угробишь его окончательно. А я буду приходить и проверять, каждый день, можешь даже не сомневаться. И только попробуй подойти к нему хотя бы на метр! Я всё равно узнаю, цветок мне расскажет.

Честно говоря, первое, что пришло в голову при взгляде на этот капризный гнубискус, было связано с его потенциальным использованием в качестве уличного удобства. Но озвучивать подобные мысли в присутствии этого полоумного землемёта показалось решением неразумным. Так что я просто промолчал и проводил взглядом разъярённого старика, который уже ковылял прочь в сторону своей избы, бормоча на ходу что-то про дренаж, фазы луны и поколение безруких дегенератов.

За инструментом для обработки почвы пошёл, надо полагать. И за удобрениями… А значит скоро вернётся, и мой огород превратится в его личную вотчину, где мне, судя по всему, отведена почётная роль наблюдателя, которому запрещено приближаться к собственной грядке.

Ну и ладно, пусть ковыряется, я все равно тут ничего сажать не планировал. Главное, чтобы лепить черепицу не мешал, а его это явно интересует меньше всего.

А пока надо заняться делом. Хорговский инструмент на площадке лежит без присмотра, телега стоит там же, и оставлять всё это добро на ночь глядя совершенно не хочется. Здоровяк в ближайший день точно не придёт за своим имуществом, а я теперь уже не настолько доверяю деревенской честности, чтобы рассчитывать на неприкосновенность чужого инструмента.

Дошёл до площадки, собрал всё хорговское в телегу, впрягся и покатил к себе. Колесо привычно скрипело, телега подпрыгивала на каждой кочке, и к дому я добрался уже в сумерках, вспотевший, но довольный. Инструмент сложил под навес, рядом с черепицей, телегу загнал за дом, привязал к столбу для верности.

Посидел, подумал немного, чем бы таким заняться… В итоге сложил у крыльца охапку щепы и сухих обрезков, оставшихся от прежних строительных подвигов, и принялся разводить костёр. Огонь занялся неохотно, щепа отсырела, но после нескольких минут настойчивого раздувания пламя всё-таки окрепло и затрещало, разгоняя подступающие сумерки.

Сел рядом, вытянул ноги и уставился на огонь. Тело гудело после целого дня на стройке, но голова работала ясно, и мысли сами собой выстроились в привычную цепочку расчётов: черепица, кровля, сколько нужно и сколько есть.

Итак, что мы имеем? Под навесом лежит десяток пластинок с Основой, слепленных вчера ночью. Эти почти готовы, сохнут быстро, обжиг переживут без проблем, система прямым текстом пообещала укреплённую структуру и сниженный риск порчи.

Дальше в углу дома стоят тридцать штук из первой партии, ещё из тех ночей, когда я только учился формовать и мял глину в кровавые мозоли. Им уже дней десять-двенадцать, вроде как почти досохли, но не до конца, пара дней до полной готовности ещё нужна. И наконец сорок штук из последней большой ночной лепки, которым от силы неделя. Вот эти точно сырые, половина срока сушки не прошла.

Итого восемьдесят черепиц. Звучит внушительно, пока не начинаешь считать возможные потери. Десять штук с Основой обжиг переживут почти все. Тридцать старых, может, потеряют штук семь-восемь, процентов двадцать пять побьётся, это ещё терпимо. А вот сорок сырых при обжиге могут полечь наполовину, влага внутри при нагреве превращается в пар, пар рвёт глину изнутри, и вместо черепицы получаешь горку битых осколков и крошки.

Значит, в лучшем случае после обжига останется штук пятьдесят пять, ну а в худшем, сорок пять. На одну вышку нужно хотя бы шестьдесят, в зависимости от того, насколько аккуратно укладывать и сколько пойдёт на подрезку по краям ската, и это прямо самый минимум.

Получается впритык, и это при крайне оптимистичном раскладе. Может хватить, а может и нет, и рассчитывать на удачу при обжиге сырой глины не хочется.

Хотя, если подумать… А что, если при обжиге тоже вложить Основу? С формовкой сработало, с заливкой фундамента сработало, причём известковый раствор принял тепло охотнее, чем сырая глина. Обжиг — это ведь тоже часть созидательного процесса, превращение хрупкой заготовки в готовое изделие. Если направить Основу в огонь, или в саму черепицу через стенки печи, может и сырые заготовки переживут нагрев без разрушения? Пар-то из них никуда не денется, но если Основа укрепит структуру изнутри, глина сможет выдержать давление, не растрескавшись.

Теория звучит разумно, а проверить можно только на практике. Как, собственно, и всё остальное в этом мире.

Но даже с обжигом под Основой рассчитывать на полный успех глупо. Лучше перестраховаться и слепить ещё одну партию прямо сегодня ночью. Штук двадцать с вложением Основы, экономно, по минимальной дозировке, которую нащупал вчера. Они высохнут за сутки, к завтрашнему вечеру будут полностью готовы, и тогда можно обжигать всё разом, и свежие, и старые. Свежие с Основой выживут почти гарантированно, а старые пусть как повезёт, в любом случае общего количества должно хватить с запасом.

Для этого нужна глина, вода и тачка, чтобы всё это довезти за один-два рейса, а не бегать к реке полночи с охапками в руках, теряя половину по дороге. Тем более, Ольд обещал тачку к вечеру, но что-то я не наблюдаю ее у двери.

Поднялся, отряхнул штаны и оглянулся. Да уж, видимо, Ольд задержался, или подмастерья поленились тащить через всю деревню. Ну что ж, ноги пока ходят, а мастерская плотника не на другом конце света.

Зашагал знакомой дорогой, мимо чужих заборов и чужих огородов, в сторону мастерской. Там все еще горел свет, из-за забора доносился мерный стук и негромкое бормотание, и когда я заглянул через калитку, плотник обнаружился на корточках возле перевёрнутой тачки, сосредоточенно подгоняя что-то на оси.

— О, Рей! — Ольд поднял голову и вытер лоб предплечьем, оставив на коже полосу стружки. — Помню, помню, обещал. Но закончить не успел, уж извини. Тут понимаешь, какое дело…

Он перевернул тачку на колесо и похлопал по борту с таким видом, будто представлял публике породистого жеребца.

— Рессору из твоей лиственницы сделал, не удержался! — довольно заявил плотник, ткнув пальцем под кузов, где между осью и рамой виднелась изогнутая чёрная пластина. — Она же гнётся и не ломается, я такого материала давно уже не видал! Три раза проверял, думал, треснет, а она пружинит и обратно встаёт, красота же! Ну всё, буквально последние штрихи и готово. Ось подтяну и можешь забирать.

Присел на чурбак у забора и стал наблюдать, как Ольд возится с осью. Руки у плотника двигались уверенно и точно, видно, что он занимается этим всю свою сознательную жизнь и это дело ему по-настоящему нравится. Чем-то напоминает Хорга в лучшие моменты, когда здоровяк забывает про всё на свете и просто работает.

— Кстати, — полюбопытствовал я. — А ты с Хоргом-то поговорил?

— А чего с ним разговаривать? — Ольд хмыкнул, не отрываясь от работы. — Кейна встретил утром у ворот, он и рассказал. Мол, лиственницу парень сам завалил, при нём и при Вельте, непонятно только, почему не помер в процессе. — Плотник покачал головой. — Честно скажу, не поверил бы, если б Кейн не подтвердил. Но Кейн врать не станет, у него репутация дороже денег.

Вот и славно, вопрос закрыт.