Не хочу… И не буду!
— Черт, надо остановиться… — тяжело дышит Охотин, переводя дыхание. — Или придется переместиться на заднее сиденье.
Он красноречиво поправляет ширинку.
Я улыбаюсь, погладив его по щеке.
— Спасибо тебе за все. Без тебя… Ничего бы этого не было, правда. Но я не уверена, что могу ответить тебе той взаимностью, которую ты от меня ждешь.
Он усмехается.
— Я — ответить тебе? Ты ничего не перепутала? Ведь именно твоя попка однажды решила наткнуться на мой пах. Именно ты поцеловала меня первой. Ворвалась в мою контору и обозвала отъявленным мерзавцем. Я лишь отбивался.
— Отбивался?
— И потом решил сдаться твоему обаянию, — еще раз целует.
— Ты — лучший, — тихо шепчу. — Я и не думала, что в такой сложный период жизни, в такой переломный момент могу встретить кого-то вроде тебя. Но… боюсь, что ты ждешь большего, а у меня сейчас развод и разбитая семья. Мне нужно быть рядом с детьми, заботиться о них, чтобы они не решили, будто и я их бросаю.
— Ладно, — вздыхает он. — Уговорила. Я согласен на тайный роман. Но… исключительно, временно.
Еще один поцелуй, и у меня не остается ни одной мысли ему отказать.
В конце концов, я тоже заслуживаю счастья!
Эпилог
Спустя полтора года
— Выдыхай, — тихо, с любовью шепчет Марк.
Его рука лежит на моей, сжимающей подлокотник кресла.
Я обмякла, откинувшись на спинку и делаю глубокий вдох, а потом дрожащей рукой подношу к губам стакан воды.
— Получилось. Боже, как хорошо… Как я люблю тебя, — всхлипываю.
— Я тебя — больше.
Я так боялась, переживала.
До самого этого дня.
Позади остался сложный развод и многомесячный раздел имущества, во время которого Якоб, наплевав на многочисленные предостережения, все-таки попытался смошенничать, чтобы не делиться. За это ему назначили небольшой и условный, но все-таки — срок — и жирный штраф. Скупой платит дважды, и Якоб поплатился семьей, потерей новой «любви» и тотальным осуждением со стороны всех наших родственников. Бизнес теперь у него крайне скромный.
Теперь он таскается на концерты дочерей, на выступления сына на соревнованиях, смотрит издалека с крокодильими слезами на глазах.
Отец, которого стесняются и презирают собственные дети, самое ужасное для него наказание. Мария Пронькина, больше не Матильда Королева. Ее позор оказался губительным для карьеры, с ней больше не заключают рекламные контракты, студии больше не записывают ее песенки под фанеру. Хайпанула и пропала, вернулась в провинцию. Про нее больше ничего не слышно.
Я тряслась последние недели, проигрывая в голове десятки сценариев.
Как отреагируют дети на новость о том, что у мамы есть мужчина?
Настолько хороший, настолько настоящий, что уже преступно — заставлять его вечно быть моей тайной, спрятанной в тени коротких свиданий.
Я боялась новых слез, нового непонимания и боли для детей.
Боялась, но решилась открыться.