Он качает головой.
Я хочу возразить и сказать, что его нужно осмотреть, но знаю — он не поедет.
Из всех мест, куда он мог пойти, куда, возможно, должен был пойти… он пришел сюда.
Ко мне.
Охваченная эмоциями, я нежно прижимаюсь губами к его избитой и ушибленной коже, осторожно целуя каждую видимую рану, одну за другой, и каждая заставляет мое сердце болеть сильнее, чем предыдущая.
Я хотела бы забрать всю его боль, но знаю, что не могу, поэтому сейчас… я сделаю все, что в моих силах.
Буду рядом с ним.
Ноги несут меня к кровати, и я опускаюсь на край матраса, оставляя все, что будет дальше, на его усмотрение.
Я знаю его. Знаю, как тяжело ему показывать хрупкие, уязвимые части себя, выражать с трудом сдерживаемые эмоции.
И я также знаю, что сейчас он борется с тем, что ломает его, и на это тяжело смотреть.
Думаю, что он останется на месте, неподвижный, но он не делает этого.
Он преодолевает расстояние между нами, его грудь вздымается, когда он становится между моих ног, смотря в мои глаза. От него пахнет свежим дождем и мятой. Знакомым и уютным запахом.
Медленно он опускается на колени. Его руки обвивают мою талию, его большое тело склоняется над моими ногами, когда он прячет лицо в моем животе.
Я с трудом сглатываю, подношу пальцы к его затылку и нежно глажу его волосы, провожу пальцем по его челюсти, надеясь, что мое прикосновение хоть как-то поможет.
— Тебе не нужно ничего говорить. Ты вообще не обязан что-либо говорить, если не хочешь, но я здесь. Хорошо? Я здесь, Сейнт, и я никуда не уйду.
Его прерывистое дыхание касается полоски обнаженной кожи моего живота под рубашкой, его руки сжимают мою талию в объятии, которое ощущается так, будто что-то может оторвать его и утащить вниз.
В груди от этого так больно.
Это не тот человек, с которым я познакомилась несколько недель назад. Тот, который отталкивает всех, потому что это единственный способ защитить свои уязвимые части, который притворяется перед миром бесчувственным, холодным, отстраненным.
Человек, который закрылся от всего мира, но впускает меня.
Он доверяет мне, позволяет удержать его от борьбы с тем, с чем он сражается, доверяет мне эти разбитые и обнаженные, неровные части его души, какими бы хрупкими они ни были.
Это безмолвное признание.
Это версия Сейнта, с которой я не знакома, но чувствую, будто знала его всегда.
Я провожу пальцем по его челюсти и нежно приподнимаю его подбородок.
Моя грудь начинает сжиматься, когда я вижу боль в его глазах, необузданное, душераздирающе уязвимое море темноты, от которого трудно дышать.
— Почему ты пришел сюда, Сейнт?
— Я не знал, куда еще пойти, — его шепот хриплый, когда он делает паузу, удерживая мой взгляд. — Ты — единственное, что в моей жизни сейчас кажется правильным.
ГЛАВА 39
СЕЙНТ
Я чувствую… оцепенение.