Я с шумом захлопываю дверь и швыряю на пол розовую сумку для коньков, сбрасывая кроссовки у входа.
— Мэйси, ты дома? — кричу подруге, пробираясь по коридору.
Прохожу в ее комнату, раздвигая нитки разноцветных бусин на дверном проеме, и застаю ее на очередной находке с барахолки — винтажном бархатном кресле, будто сошедшем со страниц журнала 70-х. Она лежит на спине, свесив голову, и золотистые локоны ее волос струятся к полу, пока она держит потрепанный томик над лицом. Она чуть не поседела, когда мы наткнулись на это кресло в одном из наших любимых антикварных магазинчиков Французского квартала.
Не удивлена ни капли, застав ее здесь, развалившейся в кресле с книгой. Если есть что-то, что можно сказать о Мейс, — где бы она ни была, под рукой у нее наверняка найдется любовный роман. Почти всегда в мягкой обложке — она наотрез отказывается читать с электронных устройств, утверждая, что ничто не заменит шелест и запах старых страниц.
В этом мы с ней абсолютно солидарны.
— О-о… «Месть Фабио». Новинка? Звучит интригующе, — говорю я, разглядывая пожелтевшие страницы книги с обложкой в стиле «разорванного корсета», где полуголый мужчина сжимает в объятиях девушку в порванном бальном платье.
Она швыряет книгу на подлокотник и переворачивается на живот, игриво приподнимая брови.
— Нашла книжную лавку возле кампуса после пары по креативу, и там целый ящик таких, Лен. Настоящее сокровище.
При всем нашем сходстве, различий между нами в два раза больше. И, думаю, именно поэтому наша дружба так хороша. С ней все легко — за пятнадцать лет дружбы никто не знает и не понимает меня так, как Мэйси.
Она всегда была моей тихой гаванью. Хранит все мои секреты и честна даже если будет больно. Говорит, если я не права, но будет защищать до последнего вздоха, даже если я не права. Мы всегда прикрывали друг друга, и теперь, когда мы соседки по комнате в Орлеанском Университете, даже не представляю, как бы выглядела моя студенческая жизнь без нее.
Определенно скучнее.
Внезапно ее брови хмурятся.
— Что случилось? Ты выглядишь… взбешенной.
Видите? Потрясающая способность читать меня как открытую книгу. Дружба длиною в жизнь дает такой эффект.
Вздыхаю и плюхаюсь на ее кровать, уставившись в потолок, заклеенный ретро-обоями с цветами.
— Наверное, потому что сейчас на катке встретила самого большого мудака на свете.
Слышу шорох — и вот она уже запрыгивает рядом, подпирая голову рукой.
— Что случилось?
— Боже, тебе надо было видеть, Мейс, — сажусь и скрещиваю ноги. — Прихожу на каток в свое время, которое должно быть только моим, а там парень. Ну, думаю, ерунда, наверное, ошибка в расписании. Но он оказался редким засранцем, грубил мне вообще без повода. Настоящий мудак высшей пробы. Хотя… хоккеист, так что не сказать, что я в шоке.
— Узнала его имя?
Пожимаю плечами, вспоминая наш прощальный обмен любезностями.
— Сейнт? Дэверо? «Сатана» подходит куда лучше, так что теперь только так его и буду называть. Не думаю, что выдержала бы еще хоть секунду рядом с ним, прежде чем оказалась бы в камере.
Не то чтобы он особо был расположен к разговору — он был слишком занят тем, чтобы вести себя как мудак.
Когда Мэйси аж задыхается от его имени, я недоуменно хмурю брови.
— Заткнись. Заткнись. Заткнись, — она почти визжит, выпучив глаза. — Сейнт Дэверо?!
Между моими бровями появляется складка.
— Ну… да? Но он уж точно не свят…
— Погоди, — резко обрывает она, и выражение ее лица только усиливает мое замешательство. — Рост под два метра, темно-каштановые волосы, взгляд угрюмый, скверный характер, да?
Киваю, и она продолжает:
— Боже мой. Ты серьезно никогда не слышала о Сейнте Дэверо?!