Как же сильно этот маленький, по моим меркам, невинный момент повлиял на меня за последние три дня.
Я отступаю и смотрю на нее, наблюдая, как она сглатывает, как приоткрываются ее губы, как ее ярко-зеленые глаза вспыхивают.
— Боже, я даже думать не могу, когда ты рядом, — она делает шаг назад, еще один и еще один, пока не сталкивается со стеной позади себя. — Останься там.
Буду ли я слушаться? Наверное, нет.
Я ухмыляюсь.
— Почему ты здесь, Золотая Девочка?
— Я… было наше время на льду.
Я качаю головой и пристально смотрю на нее. Мы оба прекрасно знаем, зачем она здесь, но мне хочется услышать это из ее милых губ.
— Ты же знаешь, я не о том спрашиваю.
На мгновение она колеблется, кусая уголок губы, глаза мечутся между моими.
И потом она отвечает так тихо, что я едва слышу слова, которых ждал.
— Я хочу сделать это снова.
— Придется быть конкретнее. Что именно?
Ее глаза закатываются.
— Мы уже делаем… что бы мы ни делали, чтобы разозлить моих родителей. Почему бы не получать удовольствие, пока это происходит? Тогда времяпрепровождение с тобой стало бы более терпимым.
— Ох? — пробормотал я, сдерживая улыбку.
Леннон безразлично пожимает плечами, изображая непринужденность, но я прекрасно вижу все насквозь. Она дергает край своей юбки, постукивает ногой по плитке и добавляет:
— Я имею в виду, если хочешь. Если нет — не страшно. На самом деле, знаешь что, это глупо. Забудь, что я вообще сказала.
Когда она разворачивается, чтобы уйти, я отталкиваюсь от прилавка и сокращаю расстояние между нами, прижимая ее спиной к стене раздевалки. Она с удивлением выдыхает. Я прижимаю ладонь к стене за ее спиной и другой рукой слегка поднимаю ее подбородок.
— Если хочешь мой член, просто нужно было попросить.
ГЛАВА 31
ЛЕННОН
— Почему ты все портишь свои грязным ртом? — стону я, поднимая руки и распластав ладони по его груди, пытаясь оттолкнуть его от себя, но не получается: он ловко хватает мое запястье, обхватывает его своей мощной рукой и держит.
Я слишком хорошо ощущаю, что он голый по пояс, его широкая грудь твердая и непоколебимая, кожа теплая и еще слегка влажная после душа.
Только это крошечное, тонкое полотенце, завязанное на талии, не дает ему полностью оголиться, когда он прижимается ко мне.
Я втягиваю воздух, пытаясь успокоить сердце, которое бешено колотится в груди.
Боже, что я вообще сейчас делаю?
Я думала об этом сто раз с тех пор, как решилась сюда прийти.
Его тихий смех ласкает мои губы, и, к сожалению, мне приходится сжимать бедра, потому что мое тело предательски откликается, а пульсация между ними с каждой секундой становится все сильнее.
Как такое возможно — он такой засранец, а мне все равно хочется, чтобы он делал со мной самые грязные вещи?