— Птицам. Чтобы знали — здесь добрые люди.
Мы стоим молча. Я смотрю на горы и чувствую, как внутри разливается покой. Такой, какого не бывает в городе. Только здесь, на высоте.
— Мама, — Аниса дергает меня за руку. — А можно я тоже покормлю птиц?
— Можно, — я даю ей горсть зерна.
Она рассыпает, старательно, как учили. Воробьи тут же слетаются.
— Красиво, — шепчет она.
— Красиво, — соглашаюсь я.
Руслан тоже хочет участвовать. Ахмед дает ему несколько зернышек, он сжимает их в кулачке и выбрасывает не глядя. Птицы все равно находят.
— Сын, — улыбается Ахмед. — Настоящий горец.
Обратно идем молча. Каждый думает о своем. Я думаю о том, как мало нам нужно для счастья. Просто быть вместе. Просто смотреть на горы. Просто дышать.
Вечером, перед отъездом, бабушка Зухра отзывает меня в сторону.
— Возьми, — она протягивает мне узелок. — Здесь травы. От всех болезней. Если что — заваривай и пои.
— Спасибо, бабушка.
— И вот еще, — она достает старый амулет — камешек с дырочкой на кожаном шнурке. — Это от сглаза. Надень на Руслана.
— У него уже есть, ваш амулет.
— Тот от предков. Этот от меня. Два лучше.
Я надеваю амулет на сына. Он даже не просыпается.
— Хороший мальчик, — бабушка Зухра гладит его по голове. — Будет счастлив.
— Спасибо вам за все.
— Не за что, — она обнимает меня. — Приезжайте еще. С детьми. Я буду ждать.
Мы садимся в машину. Аниса машет в окно:
— Бабушка, до свидания! Я приеду еще!
— Приезжай, внучка, — бабушка Зухра улыбается беззубым ртом. — Я буду ждать.
Машина трогается. Аул остается позади.
— Ты как? — спрашивает Ахмед.
— Хорошо, — отвечаю я. — Спокойно.
— Это горы, — улыбается он. — Они лечат.
— Лечат, — соглашаюсь я.
Руслан спит, Аниса клюет носом. Мы едем в тишине, только шум мотора и ветер за окном.
— Ахмед, — говорю я.