Парторг 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— С каких именно объектов ты планируешь перебросить бригады на ускорение строительства политеха? — спросил Виктор Семёнович, внимательно выслушав мой отчет.

— С восстановления цирка и Клуба имени Горького, — ответил я без колебаний.

— Их восстановление полностью приостанавливается или просто резко замедляется? — уточнил он.

— Работы на восстановлении цирка предполагается полностью остановить. На Клубе имени Горького резко замедлить, оставив минимальные силы.

— Решение правильное, — одобрил Виктор Семёнович, помолчав. — Я ничего тебе не сказал в мае, когда ты перераспределял строителей по объектам. Хотя тогда ситуация была не такой критичной. Тем более что на восстановлении цирка и клуба сейчас задействованы относительно небольшие бригады.

— Совершенно верно. Со стороны нашего треста там работает всего около сотни каменщиков, да по паре бригадиров на объект. Основной объем работ выполняют черкасовские бригады.

— Тем более причин для беспокойства нет, — Виктор Семёнович на мгновение отвлекся от нашего разговора и внимательно посмотрел на дорогу. — Слушай, давай сделаем небольшой крюк. Заедем в Нижний поселок Тракторного, а потом поедем вдоль Волги. Хочу своими глазами посмотреть, как там. Ты не возражаешь?

— Нет, конечно, не возражаю, — ответил я, и мы свернули с основного маршрута.

Кошмары, мучившие меня несколько месяцев при одном лишь взгляде на волжский берег, слава Богу, остались в прошлом. И дело было не только в том, что время притупляет остроту переживаний. С тех сентябрьских дней сорок второго, когда я вместе со своим взводом высаживался с бронекатеров на пылающий, истерзанный снарядами и бомбами правый берег Волги, прошло почти два года. Его восстановлением сейчас занимаются в основном черкасовские бригады. И страшных, кровавых следов войны здесь уже почти не осталось.

В том самом месте, где высаживался лично я, уже оборудовали городской пляж. Мой взвод тогда был одним из правофланговых. Ниже пляжа, все еще встречались следы тех ожесточенных боев: ржавые обломки техники, воронки., В том числе знаменитая и хорошо известная Сергею Михайловичу «Стена Родимцева», причальная и одновременно берегоукрепительная стенка, где высадились основные силы нашего батальона.

А вот выше по течению ничего этого уже не было. Все заводские поселки расположенные на правом берегу, были практически восстановлены, включая даже почти полностью разрушенный Мансардный поселок. Главная заслуга в этом принадлежала не столько профессиональным бригадам нашего треста, сколько самоотверженному труду черкасовских добровольцев. В некоторых местах уже провели такое тщательное озеленение, высадили столько молодых деревьев и кустарников, что даже не верилось, что здесь всего два года назад гремели взрывы и лилась кровь.

Мы заехали в Нижний поселок, медленно проехали по его ожившим улицам, а затем выехали на грунтовую дорогу, тянущуюся вдоль самой Волги вплоть до Мансардного. В Сталинграде уже не раз выдвигали предложения обустроить на всем протяжении правого берега от устья реки Мокрая Мечетка до Сарепты красивую гранитную набережную. Но я лично сейчас считал эту затею преждевременной и даже несколько прожектерской, хорошо зная, что в той реальной истории, которую рассказывал мне Сергей Михайлович, этот грандиозный проект вообще даже не пытались осуществить.

И сейчас мы ехали не по граниту, а по достаточно ухабистым грунтовкам, проложенным кое-где прямо вдоль уреза воды. Берег Волги уже успешно начал зарастать молодым кустарником и совсем еще тоненькими деревцами. Кругом стояла умиротворяющая тишина, которую нарушал лишь тихий, ласковый шум волжского течения, набегавшего на песок, да птичий гомон. Птиц здесь было великое множество.

В основном это были речные чайки, обыкновенные, серебристо-белые, с головой кофейного цвета и ярким темно-красным клювом. На Волге уже полным ходом восстанавливалось судоходство, и чайки кружили возле проходящих мимо судов и барж, выискивая в воде случайную подкормку. Совершенно мирная, идиллическая картина открывалась перед нами. Но мы оба знали: стоит отойти на несколько сотен метров от этой благостной береговой линии вглубь, и там до сих пор можно найти множество страшных свидетельств войны, совсем недавно бушевавшей на этих священных берегах.

Глава 19

Я не нуждался в подробном ознакомлении с «хозяйством», какое неизбежно бывает у каждого первого лица, назначенного со стороны. Мне отлично известно положение дел в Сталинграде. Но передо мной стояла задача не просто продолжать восстановление города, пусть даже успешное. Мне было необходимо начать эффективно двигаться вперед, вывести Сталинград на новый уровень развития. А для этого следовало немного сместить приоритеты в своей работе, уйти от привычки постоянно заниматься мелкими текущими вопросами и сосредоточиться на решении более масштабных задач. Эти задачи, как правило, выходят за рамки чисто городских проблем и касаются всего региона, а может быть, и страны в целом.

Однако такое перераспределение внимания означало, что многое из того, что прежде мне приходилось решать самому, теперь необходимо делегировать своим помощникам и подчиненным. В первую очередь меня волновало положение дел в строительной отрасли. Это направление было моим главным сталинградским детищем, и я не мог допустить в нем сбоев.

На первый взгляд, в отрасли царило благополучие. Я пока не видел никаких проблем и не имел претензий к руководителям, которым были вверены эти участки работы. Единственная кадровая сложность заключалась в возрасте Андрея. Он замечательно справлялся с руководством объединенного отдела строительства обкома и горкома. Но ему еще не исполнилось двадцати одного года, и для многих этот факт служил источником скрытого напряжения. Самое интересное, что мне самому было всего полных двадцать. Однако моя фронтовая биография, полученные ранения, ордена и медали на груди говорили сами за себя. Вопрос о моем возрасте не поднимался нигде, по крайней мере, мне об этом ничего не было известно.

Дубликат Золотой Звезды мне изготовили, и я официально получил его. С конца мая, после ненавязчивого совета Алексея Семёновича, я стал почти всегда носить ее вместе с орденскими планками.

С Андреем дело обстояло иначе. У него тоже была государственная награда, но я видел, как некоторых буквально начинало трясти, когда этот «мальчишка», по их мнению, брал на себя ответственность и начинал руководить. Он, конечно, молодец. Несмотря ни на что, он продолжал делать свое дело, но заметно, как иногда ему это давалось очень непросто. В такие моменты его выдавали сжатые губы и слишком прямая спина.

Поэтому я всегда поддерживал Андрея. Если же он оказывался не прав или принимал решение, которое, на мой взгляд, требовало корректировки, все замечания и обсуждения происходили только наедине, тет-а-тет. Виктор Семёнович придерживался точно такой же политики. Наша совместная поддержка очень способствовала росту авторитета Андрея в глазах окружающих.

Непосредственно в тресте и в нашем панельном деле Андрею не нужно было бороться за место под солнцем. Мои первые коллеги по строительному отделу хорошо знали и помнили его вклад в первоначальную разработку панельного проекта. Для них он был не просто молодым человеком, а одним из создателей общего дела.

Помимо деловых качеств Андрея, для меня огромное значение имели и наши личные взаимоотношения. Я видел и чувствовал его личную преданность товарищу Хабарову. Огромный жизненный и профессиональный опыт заслуженного строителя России, унаследованный мною в результате попадания, говорит, что вот именно так и формируется круг тех, кого называют командой какого-либо руководителя. Преданность, подкрепленная делом, вот основа настоящей команды.

В моей команде, которая сейчас формировалась в Сталинграде, Андрей Белов вместе с Анной Николаевной занимали две первые позиции. Я мог положиться на них в самом главном.

Утром, уезжая из партийного дома после разговора с Виктором Семёновичем, я размышлял над тем, как мне правильно поступить. Стоило ли объехать все предприятия и организации города, чтобы лишний раз показаться людям? Или, не теряя драгоценного времени, с головой погрузиться в стратегическое планирование и разработку путей ускоренного развития Сталинграда? Второй вариант казался мне более продуктивным.

В любом случае, начинать объезд я решил со СталГРЭС. Но когда приехал туда и увидел знакомую обстановку, то принял окончательное решение: заниматься вторым. В Сталинграде меня, без сомнения, знали все, начиная от первоклашек. Каждый ребенок на улице мог указать на мою машину. И объезд города в такой ситуации превращался в пустую трату времени, в еще одну демонстрацию моей персоны, а не в рабочее мероприятие.

После беседы с Карпухиным я окончательно убедился, что поступил правильно. Если мы всерьез намеревались заняться разработкой газовых турбин, то каждая минута действительно была на счету. Нужные специалисты не валялись на дороге, и нашего первого кандидата могли в любой момент озадачить другими, не менее важными проблемами в Москве или где-то еще.

В этой связи скорейшее завершение строительства главного корпуса политехнического института приобретало огромное значение. Сейчас, когда еще шла война, да и после ее окончания, далеко не сразу можно было рассчитывать на оперативное одобрение и, что самое главное, на реальную помощь из центра. Москва была далеко, у нее хватало своих забот. Так что начинать любое серьезное дело приходилось, полагаясь исключительно на свои силы. Во всех отношениях: и в кадровых, и в вопросах наличия инженерной и научной базы.

Это касалось политеха. А вот с медицинским институтом все обстояло еще интереснее и сложнее.

Я долго размышлял над тем, существовал ли реальный шанс как-то вмешаться в ход послевоенной истории страны и изменить его. Можно ли было помешать ей скатиться в тот кошмар чисток и кровавой борьбы за власть, который начался в конце сороковых? В то время, когда соратники больного Вождя сошлись не на жизнь, а на смерть в схватке за власть.