Папа же называет ее той, кто никогда не ускользнет от него.
К сожалению, теперь я понимаю, что он имеет в виду, и больше не нахожу в этом романтики.
После стремительного романа они поженились, не дотянув и года с момента знакомства, и ни один из них не оглядывался назад.
Или всё-таки оглядывался?
В моей жизни был всего один период, когда я всерьез боялась, что родители могут развестись. Мне было семь. Тогда мама увезла меня на неделю к бабушке с дедушкой. Когда мы вернулись домой, я сразу почувствовала, что-то изменилось. Для меня они старались держаться, но прошло еще несколько недель, прежде чем всё действительно наладилось. А потом словно что-то встало на место и с тех пор у них всё было хорошо.
Я никогда особенно не задумывалась об этом.
До сих пор.
— И где же ты сегодня летаешь мыслями, дочь моя? — спрашивает мама с улыбкой, бросая на папу выразительный взгляд.
Он в ответ лишь пожимает плечом, открывает еще одну бутылку пива и тянется вниз, чтобы почесать за ушами нашего древнего бассет-хаунда Спарки. Заставив себя вернуться в момент, я внимательно разглядываю их обоих.
— Кто сделал первый шаг? — спрашиваю я, приподнимая свою бутылку и осознавая, что сознательно открываю опасную тему.
Они оба с улыбкой указывают бутылками друг на друга, словно это какая-то их личная шутка.
— Серьезно, — настаиваю я. — Кто начал?
Внутри я почти молюсь, чтобы это был папа. И к моему разочарованию, он направляет горлышко бутылки в сторону мамы.
— Черта с два, Батлер. Я пыталась смыться от тебя как можно быстрее, — огрызается она, театрально закатывая глаза. — Самодовольный, заносчивый, — загибает она пальцы, прежде чем повернуться ко мне. — Твой отец был тем еще мудаком.
— Мы не особо друг другу нравились, — добавляет папа, — поначалу. Но, черт возьми, то, что я увидел на той вечеринке, мне понравилось.
— Пока я его не отшила, — усмехается мама, ставя пустую бутылку на стол и отбирая у него его, чтобы сделать глоток.
— Мы бодались неделями, пока я наконец не заставил ее замолчать, — продолжает папа.
Мама улыбается ему в ответ.
— Не самый плохой способ заткнуться.
— Давайте без лишних подробностей, — напоминаю я им обоим сквозь натянутую улыбку.
— Скажем так, Нейту не очень нравилось, когда ему приходилось мне подчиняться.
Моя улыбка становится по-настоящему искренней, когда я перевожу взгляд с одного на другую.
— Значит, пап, ты не знал, что она станет твоей новой начальницей, когда вы познакомились на той вечеринке?
— Когда он ко мне подкатывал на той вечеринке, — тут же поправляет мама. — А на следующий день получил от ворот поворот и был эффектно поставлен на место своей новоиспеченной начальницей.
— Ты знала? — спрашиваю я у мамы.
— Еще как. Как только он представился. Так что я просто дала ему возможность продолжать свою игру.
— Давай проясним, — вставляет папа, забирая бутылку. — Ты никогда не была моей начальницей. Просто в тот момент ты держала меня за яйца, потому что рекламная компания, которую ты купила, финансировала контрольный пакет моей газеты.
— Как ни крути, ты тогда вел себя как полный придурок, — мама закатывает глаза. — Да, детка. Прости, но твой отец был свиньей.
— Чушь собачья, — ухмыляется он. — Мне просто нравилось, как ты заводишься. Особенно в том красном платье, которое ты надела всего два раза за две недели, потому что заметила, как у меня глаза неприлично съезжали вниз каждый раз, когда ты в нем появлялась.
— Так это было от ненависти к любви? — спрашиваю я, глядя на них обоих.