Нижинский. Великий русский Гений. Книга I: читать начало книги онлайн

В дальнейшем, по мере изложения своего исследования, я буду очень часто обращаться к этим мемуарам Брониславы (конечно, к оригинальной их версии). Без них вообще невозможно составить полный портрет личности Вацлава Нижинского. О судьбе самой Брониславы я тоже обязательно напишу. Скажу только, что ей было суждено пережить гибель своего шестнадцатилетнего сына.

Бронислава Нижинская в 1908 году, после окончания Санкт-Петербургского Императорского Театрального Училища и в поздние годы жизни, во время работы над своими мемуарами

В семье Нижинских было трое детей — Станислав, Вацлав и Бронислава

Станислав (Стасик) родился 17 (29) декабря 1886 года в Тифлисе. Вацлав (Ваца) родился 28 февраля (12 марта) 1889 года в Киеве, а Бронислава (Броня) 27 декабря 1890 года (8 января 1891 года) в Минске. То есть Стасик был старше Вацлава на 2 года и 2 месяца, а Броня младше его на 1 год и 10 месяцев. Все дети родились в разных городах Российской Империи во время гастролей их родителей.

Станислав (11 лет), Бронислава (7 лет) и Вацлав (почти 9 лет) Нижинские. Санкт-Петербург, декабрь 1897 года. За полгода до этого их отец окончательно ушёл из семьи и бросил троих своих детей

У биографов Дягилева часто встречается следующее утверждение: ничего удивительного, что Нижинский сошёл с ума, ведь у него была плохая наследственность — старший брат Стасик с детства был психически болен. А историю с падением из окна Элеонора выдумала, чтобы реабилитировать своего ребёнка в глазах общества.

Как же было на самом деле? Когда Стасику было два с половиной года он выпал из окна 3-го этажа на мостовую в Москве (не в 6 лет и не в Варшаве, как утверждает биограф Ричард Бакл). Под окном проходил военный оркестр, и любопытный мальчик залез на подоконник. Его нянька в это время готовила ванночку для купания. В этот момент и произошла трагедия. Стасик ударился головой о мостовую и был без сознания. Из ушей, носа и рта у него шла кровь. Его быстро отвезли в больницу. У этой трагедии было много свидетелей: нянька Стасика, кормилица Вацлава, кухарка, гости родителей, врачи в больнице. Выдумать такое невозможно. После падения Стасик был без сознания трое суток, а когда очнулся — он вёл себя, как ни в чём не бывало. Играл и улыбался. Это казалось чудом. Врачи были удивлены, что ребёнок не получил никаких увечий. И дальше физически Стасик развивался нормально, но его ментальное развитие замедлилось. Это было незаметно, постепенно. По характеру Стасик был добрый и послушный. Ваца и Броня очень его любили и долго не осознавали, что их брат — необычный ребёнок.

Косвенно правдивость этой трагической истории подтверждают афиши летнего театра Московского Зоологического сада 1889 года, хранящиеся в фондах Бахрушинского театрального музея. В соответствии с этими афишами, Томаш и Элеонора Нижинские с мая по сентябрь 1889 года ежедневно выступали на сцене этого театра. И если Стасику было два с половиной года, то трагедия случилась в июне-июле этого года в Москве.

Когда Стасик пошёл в школу стало ясно, что школьная программа ему не под силу. Элеонора, несмотря на свои фобии, была феноменальной матерью. Она всеми силами занималась развитием сына. Учителя, репетиторы на дому. Танцы, аккордеон, флейта, кларнет (Стасик был очень музыкальный). Тем не менее, со временем ментальное здоровье Стасика стало ухудшаться. Он очень скучал по отцу и ему не хватало мужского общения, как говорили врачи. Но после года, проведённого с отцом, а точнее в семье знакомых отца, вдали от своих родных, здоровье Стасика ухудшилось настолько, что его нельзя было оставлять одного дома и временами он стал опасно агрессивен. По совету известного профессора Бехтерова, который наблюдал Стасика несколько лет, к огромному горю матери, сына пришлось поместить в психиатрический санаторий. Стасику было около 15-ти лет. Семья регулярно навещала Стасика. Вацлав всегда мрачнел после этих посещений. Позже он напишет: «Когда мой брат был в сумасшедшем доме, я любил его, а он меня чувствовал… Мне было тогда 18 лет от роду. Я понимал жизнь сумасшедшего. Я знаю психологию сумасшедшего». И когда Вацлав писал в своём Дневнике: «меня посадят в сумасшедший дом», он понимал о чём он пишет, он знал, как это выглядит изнутри.

Стасик умер в клинике в конце 1917 года, то ли от болезни печени, то ли в результате несчастного случая. Точных сведений о его кончине нет. Известие о смерти брата Вацлав воспринял внешне спокойно, ему об этом рассказала Ромола.

Сегодня, спустя сто лет, очень трудно что-либо говорить о связи душевной болезни Стасика и Вацлава. По описаниям их болезнь протекала по-разному. Вероятно болезнь Стасика была следствием травмы. Но, в любом случае, было бы очень просто всё списать на плохую наследственность Вацлава. Со стороны окружения Нижинского это просто подло. Это значит снимать с себя всякую ответственность за то, что случилось с ним. В конце концов у многих людей есть плохая наследственность, но с ума сходят единицы.

Кроме того, возможно, если бы отец не бросил семью — вместе они справились бы. Тогда Стасик жил бы в семье и его судьба сложилась бы по-другому.

Последний год беззаботного детства, перед уходом отца из семьи — сезон 1896/1897. Москва и Новая Деревня (Санкт-Петербург)

После того, как Томаш с большим негодованием был вынужден отказаться от выгодного и престижного контракта в Париже из-за своих детей, семья Нижинских осталась на лето 1896 года в Вильно у сестёр Элеоноры. А осенью семья переехала в Москву, где отец подписал контракт с кафешантаном «Театр Омона» на зимний сезон. Нижинские жили в дорогой гостинице в центре Москвы. Томаш зарабатывал больше тысячи рублей в месяц и мать решила больше не работать в театре, а полностью посвятить себя воспитанию детей. Элеонора старалась экономить, чтобы отложить денег на будущее детей, но это не удавалось, так как Томаш любил ходить в рестораны с компанией художников, писателей, артистов, музыкантов и нередко платил за всех, хотя сам он почти не пил.

В Москве дети никогда не скучали и были всегда чем-то заняты. Гостиницу, в которой они жили, окружали высокие дома с огромными дворами. Вацлав сразу обследовал все эти дворы и завёл немало друзей. Некоторые дети были из артистических семей и приходили в гости к Вацлаву, Броне и Стасику. Этой же зимой к ним домой приходил учитель и все дети Нижинских учились чтению, письму и арифметике. Ещё Вацлав увлёкся переводными картинками, которые давали в канцелярском магазине как бонус. Он собрал большую коллекцию и стал настоящим экспертом в этой области.

Афиша Театра Омона. Балет «Мексиканка», сочинение балетмейстера Ф. Л. Нижинского. Оригинальная музыка. Прима-балерина г-жа Гузикевич, 1-й танцовщик Ф. Л. Нижинский. 28 декабря 1896 года, Москва, Газетный переулок

Когда весной 1897 года у Томаша закончился контракт с Театром Омона, он собрал небольшую труппу, в которую входила и его партнёрша — балерина Бронислава Гузикевич — крёстная Вацлава и Брони, и уехал в Финляндию на короткий сезон, а Элеонора с детьми осталась в Москве. Это был первый раз, когда семья оказалась разлучена с отцом. Мать была очень расстроена. После отъезда отца дети тоже притихли, особенно Вацлав, который перестал шалить и начал прилежно заниматься с учителем. Как будто все предчувствовали надвигающуюся на их семью катастрофу. Именно в этой поездке Томаш познакомился с танцовщицей Варварой Румянцевой, которая стала не только артисткой его труппы, но и его любовницей.

Летом 1897 года Томаша и Элеонору Нижинских вместе пригласили в Санкт-Петербург танцевать в открытом театре сада «Аркадия» в Новой Деревне. А также в театре «Ливадия» и «Кинь-Грусть». Ранее они уже работали в этих театрах, а дети приехали в Санкт-Петербург впервые. Сразу после приезда в Петербург Элеонора попыталась подать заявления на Стасика и Вацлава в Императорское Театральное Училище. Она была очень огорчена холодным приёмом. Элеонора не смогла встретиться ни с одним официальным лицом, ей просто сказали, что прежде всего дети должны пойти в обычную русскую школу и научиться хорошо читать и писать по-русски. А Вацлав, в любом случае, ещё слишком маленький — ему всего восемь лет.

В Новой Деревне семья Нижинских жила на небольшой двухэтажной даче с собственным садом рядом с театром «Аркадия». За детьми смотрела няня Клавдия — молодая, добрая женщина. Детям легко удалось уговорить свою новую няню ничего не рассказывать родителям о проделках Вацлава, которых в то лето было особенно много.

Недалеко в огромном трёхэтажном доме жили несколько семей цыган. Это был популярный в Петербурге цыганский хор, а также артисты и танцоры. Оттуда доносилось цыганское пение, и Вацлав стал кругами ходить вокруг их дома. Он восторженно рассказывал сестре о красивых вороных лошадях, которых видел в конюшнях. Вацлав очень быстро подружился с цыганскими мальчишками, которые были немного старше его и ещё более озорными.

Мать была очень недовольна дружбой Вацлава с цыганами и запрещала ему дружить с ними. Няня упрекала его: «Вася, почему ты играешь с цыганами, когда знаешь, что твоя мать рассердится и накажет тебя?» Вацлав умолял: «Няня, они так хорошо поют. Я не делаю ничего плохого, тихо сижу и слушаю их песни. У них такие замечательные лошади — гладкие как атлас. Лошади такие ласковые и позволяют мне их гладить».

У цыган Вацлав познакомился с птицеловом и был очарован миром птиц. Он тратил все свои сбережения на маленьких птичек, которых приносил домой в маленьких клеточках. Птички всегда улетали, Вацлав горевал, но тут же приносил новую.

В саду Вацлав практиковался в акробатических трюках. Каждый раз он придумывал новые. Он забирался на самые высокие деревья и перебирался с одного на другое по ветвям. В саду были высокие качели на деревянных столбах, Вацлав взлетал на максимальную высоту и переворачивался в воздухе, держась за верёвки и застывая на мгновенье в самой высокой точке. Каждый раз, когда Вацлав оказывался в воздухе: на деревьях, качелях или крыше дома — на его лице появлялось восторженное выражение. Он испытывал настоящее наслаждение, когда ощущал своё тело высоко над землёй. Вацлав вылезал из чердачного окна на покатую крышу, подходил к самому краю, становился на одну ногу и вытягивал руки, распростёртые как крылья, готовый взлететь. Если Броня и другие зрители выражали свой испуг, то подталкивали этим Вацлава к ещё более возмутительным трюкам. Удивительно, что в то лето с ним не случилось никакого несчастья.

Однажды, во время трюков на крыше, Вацлав увидел родителей, идущих к дому. В панике, потому что его не раз наказывали за опасную гимнастику, не колеблясь ни секунды, он спрыгнул с крыши второго этажа дома на кучу песка. Сестра была уверена, что Вацлав разбился насмерть. А он всего на секунду присел на колени и тут же выпрямился — белый как полотно. Дети пошли навстречу родителям, а Вацлав шептал: «Броня, веди себя тихо. Со мной всё в порядке, мне совсем не больно. Ничего не говори маме. Если ты не будешь плакать, она никогда не узнает. Я отдам тебе всех моих деревянных лошадок!».

Но это было не последнее приключение Вацлава в Новой Деревне этим летом. Не желая отставать от цыганских мальчишек, когда они отправлялись на рыбалку, он тоже возился с удочками и леской. Река была недалеко и называлась Чёрная речка. В то время никто из детей Нижинских не умел плавать и они не осмеливались купаться в ней. Однако Вацлав мечтал покататься по реке в лодке, а если уж он что-то задумал, то обязательно находил способ исполнить это. Его не испугало ни зловещее название реки, ни она сама, напротив, Вацлав был взволнован и очарован ею.

Однажды, когда родители должны были прийти поздно, Вацлав исчез. Он не пришёл домой на обед. Няня отправилась в дом цыган, но младшие дети сказали, что понятия не имеют, где может быть Вацлав. Броня со Стасиком бросились искать Вацлава на берегу реки, но и там его не нашли. Но лодочник рассказал им, что большие цыганские мальчики взяли у него лодку и с ними был маленький русский мальчик. Испуганные дети побежали домой, но никому ничего не сказали, а стали молиться, чтобы Вацлав не утонул и вернулся домой раньше родителей.

Когда родители вернулись, Броне и Стасику всё же пришлось рассказать им, что Вацлава нет дома, потому что он плавает по реке в лодке с цыганами. Мать была в отчаянии — если мальчики будут играть в лодке, они могут перевернуть её, но Ваца не умеет плавать!